Дмитрий Евдокимов - Воевода

Болотников вынужден был принять бой в неблагоприятных для него условиях: враг основательно закрепился в устье Угры, впадающей в Оку. Лихая атака кавалеристов Беззубцева была остановлена дружными залпами пушек.

— Только зря людей теряем, — проскрипел зубами Болотников, оглядывая берег, усыпанный трупами его воинов.

Он велел дать сигнал к отходу. Противник продолжал уже бесполезную пальбу, но преследовать не решился. Болотников обосновался в верном ему Алексине, и туда пришла долгожданная весть о восстании в Калуге. Как только Трубецкой оставил крепость, чтобы присоединиться к Шуйскому, горожане восстали. Царские войска вынуждены были быстрым ходом ретироваться к Москве, а Болотников как победитель вошёл в Калугу.

Въезжавшему в город Болотникову калужане устроили, как они считали, приятный сюрприз. Подъезжая к воротам, он услышал дружные выстрелы. Подскакав поближе, увидел подвешенного за ноги человека, в которого горожане стреляли из пищалей.

— Кто это?

— Князь Барятинский. Не хотел крест целовать законному государю нашему Димитрию Ивановичу! — радостно ответствовали жители.

Иван Исаевич поморщился, но вынужден был смолчать, чтобы с самого начала не испортить отношения с калужанами. Он не терпел бессмысленного кровопролития. Всех непокорных дворян, которых приводили к нему в других городах, он приказывал отправлять в Путивль, чтобы суд над ними совершил сам государь.

Обосновавшись в Калуге, Болотников стал готовиться к походу на Серпухов для соединения с войском Истомы Пашкова. Но тот нарушил принятый ранее договор и, легко разбив малочисленную рать Масальского и Нащокина на реке Лопасне, двинулся к Москве. Но у реки Пахры, недалеко от села Домодедова, его поджидал князь Михаил Скопин-Шуйский.

Государь впервые доверил молодому племяннику самостоятельное командование, впрочем, без особой веры в успех. Василий Шуйский был удивлён, когда год назад Димитрий неожиданно назначил двадцатилетнего Михаила «великим мечником». Но видно, у самозванца был дар точно определять способности людей, он сумел разглядеть в юном придворном талант военачальника. Шуйский таких талантов в племяннике не видел, тем более что сам мнил себя искусным полководцем. Но выбирать не приходилось: брат Иван с дьяком Татищевым ещё не подвели своё войско к Москве, а Дмитрий сказался больным. Остальным государь не доверял. Поэтому, когда Михаил сам вызвался пойти навстречу воинству Пашкова, он не возражал, тайно пожелав, чтобы молодому нахалу казаки сбавили спесь. Сам же Шуйский деятельно слал грамоты по городам, чтобы собрать под свои знамёна всех имеющихся в наличии поместных дворян, готовясь к обороне Москвы.

Тем временем юный витязь своими делами решительно развеял скептическое к нему отношение со стороны царствующего дяди. Очень энергично он организовал сбор отряда из числа немногочисленных добровольцев. Состав был достаточно разнородный: и стрельцы, верные трону, и московские дворяне, и придворные. Так попал в войско Скопина и Дмитрий Пожарский, которому основательно надоела роль дядьки при новонабранных стольниках. Михаил взял его с великой охотой, хорошо помня, как они вместе сражались против самозванца.

Не теряя ни минуты, отряд выступил по Каширской дороге, продолжая пополняться за счёт воинов, бежавших из-под Лопасни. На подготовку к основательному сражению времени не было, поскольку передовые части воинства Пашкова буквально сидели на плечах отступавших. Легко опрокинув ертаул, Скопин приказал отраду остановиться в крутой излучине реки Пахры. Пока мужики по указаниям артиллеристов расставляли орудия, а стрельцы с пищалями из подвод городили бруствер, Скопин собрал небольшой военный совет.

— Помнишь, князь, как мы заманили под Добрыничами казачий разъезд? — спросил Пожарский.

— А как же! — оживился Михаил.

— Давай я возьму всех наших всадников и пущусь вперёд, навстречу главному полку Пашкова. Истомка уже проведал от своих ертаульцев, что впереди — войско. Увидит всадников и решит, что это наши основные силы, всю свою кавалерию навстречу вышлет. Мы вступим в бой, но особенно вязнуть не станем. По моей команде повернём назад и перед рекой растечёмся вправо и влево, а ты ударишь им в лоб. Казацкие кони к огневому бою не приучены, шарахнутся назад и сомнут свою же пехоту. Как?

— Годится! — принял предложение Пожарского воевода. — Ступай собирай всех всадников. А мы уж тут постараемся их встретить как следует!