Так пел Боян, и люди стояли, погрузившись в думы. И хотя знали темники всё, о чём рассказывал в песне старый гусляр, но тоже стояли и слушали с не меньшим интересом.
Слава богу Перуну Гремящему!
Слава Огнекудрому Златоусому богу нашему,
Который верных ему ведёт по стезе Прави,
А на врагов посылает разящие стрелы-молнии.
Он же для воинов всегда есть Честь и Суд.
Слава князю нашему Святославу Хороброму,
Яко тот воистину есть Перунич!
Ныне обрела земля наша опору твёрдую,
Ныне стал Святослав свет Игоревич воеводой Руси великой.
Слава Святославу, князю нашему!
Слава стольному граду Киеву!
Слава богам русским, отныне и во веки веков!
Слушая Бояна, темники совсем позабыли про неудачу с конём, и лишь когда старец запел о Святославе, продолжателе пращурской веры и великих славянских традиций, тогда вспомнили друзья о подарке для князя.
Походив ещё по разноязыкому Торжищу, они вернулись к кузнецу-броннику и купили пару его хитроумных наручей, а также удобный подшлемник.
Услышав, для кого подарок, кузнец сам выбрал из своего товара лучшее и цену ломить не стал, пожелав, чтобы его наручи всегда хранили князя и верно служили долгое время.
Несколько успокоенные темники покинули наконец Торжище. Заждавшиеся стременные помогли оседлать коней, и три друга поскакали в направлении княжеского терема.
А старый Боян ещё долго пел людям. Солнце освещало его седые власы, а скоро и вечер синей тенью постелился у ног. Сгущались предвечерние сумерки, на востоке поднимался ярый месяц, и Торжище постепенно пустело. А Боян, не видя этого, продолжал петь, глядя в сваргу незрячими очами:
Слава богу Радогощу, покровителю путников и гостей,
Слава богу гостеприимства славянского, богу Ряда и Совета доброго!
Слава богам Путничу и Странничу, странников берегущих!
Слава богу Здравичу, немощных оздравляющему!
Слава Хорсу великому, живот дающему!
Слава Свентовиду, богу Вышнему, слава!
Слава Земнобогу, богу присному, всякой твари кормителю!
Слава богам Просичу, Овсеничу и богам Зерничу с Житничем,
Жито родящим и землю киевскую хранящим!
Слава богу Зиждичу, покровителю зодчества!
Слава богу Велесу, стад звёздных водителю и искусств покровителю!
Слава Яриле прекрасному и всем богам Великим и Малым,
Которые помогают нам и молятся за нас перед Сварогом —
Дедом богов, Источником вечной жизни!
Над Торжищем опускалась тихая ночь. Боян всё сидел и думал думу, опустив голову на грудь. Потом вздохнул, поднялся, положил гусли в торбу, закинул её за свою широкую спину, взял клюку и медленно пошёл на Подол привычной дорогой. По улицам уже разносился дух огнищанской еды, и ветер гнал его навстречу, напоминая, что пора вечерять.
И опять вздохнул Боян, вспоминая, что и сам когда-то был молодым и здравым. А теперь пришла старость, лишила очи света, и не осталось ни детей, ни родственников, кто бы приютил старика. А жил он у самого берега днепровского, имел угол в чужом доме. С утра, настроив гусли, уходил на Торжище и возвращался лишь к ночи. Находил в углу кусок хлеба, рыбу или горшок млечной каши, что приготовила хозяйка, вечерял и ложился спать. Утром вставал, шёл к реке, умывался, славословил богов, потом снедал, что было, платил хозяйке медных монет из подаяния, брал клюку и гусли и вновь шёл на Торжище, чтобы воспевать прохожим людям минувшую русскую славу.
Не сразу ведь стал он слепым Бояном, а прежде был храбрым дружинником у князя Олега, ходил с ним в походы на разбойных печенегов, жестоких хазар и хитрых греков. И, слава Перуну, во многих боях сражался, и немало ран получил от врагов во славу земли киевской. Сохранил его Перун от стрел и мечей вражеских, но крепкое здравие ущербилось. Начал старый воин мучиться, долго хворал, а с тем и зрение понемногу утратил. И тогда с печалью в сердце впервые взял гусли, и струны зарокотали-запели в его руках. Сам Велес-бог открыл ему вещий дар и поручил пробуждать песнями людские сердца. И дал ему слово грозное, как оружие крепкое, которое в самые недра души проникало и ранило. И сам князь Игорь тех словес опасался, и старался Бояна приласкать, не обидеть, и зазывал часто в свои хоромы послушать те песни на праздники. Теперь уже не зовут его в княжеский терем, княгиня Ольга Бояновы песни боле не слушает, а слушает льстивые речи ромейских попов. Одно отрадно, что князь младой славу русскую помнит и богов славянских почитает, да продлят они его дни!
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу