Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

Поняв, что под общий смех и разговоры важное дело улажено, Хидэёси быстро разъяснил присутствующим подробности своего замысла.

– Мне бы хотелось, чтобы ваш сын остался здесь, а Инутиё поехал со мной. Когда дело доходит до сражения, ему не сыщется равных. В тот счастливый день, когда мы завершим войну и вернемся, я буду счастлив погостить у вас несколько дней. Мы отправляемся в путь завтра на рассвете. Теперь позвольте попрощаться.

Все семейство проводило его до входа в кухню. По дороге жена Инутиё сказала:

– Князь Хидэёси, вы распорядились, чтобы Тосинага остался и присмотрел за матерью. Но я не чувствую себя старой, беспомощной и одинокой. В крепости полным-полно самураев, и никому не вздумается напасть на нас.

Инутиё был согласен с женой. Быстрым шагом идя к выходу, Хидэёси и семейство Маэда наскоро обговорили час завтрашнего выступления и прочие необходимые подробности.

– Значит, в следующий раз вы непременно у нас погостите. Я буду ждать, – сказала жена Инутиё, прощаясь с Хидэёси.

Ее муж и сын проводили Хидэёси до главных крепостных ворот.

Хидэёси простился с семейством Маэда и вернулся к себе в лагерь. Как раз в это время сюда привели пленников – двух высокопоставленных людей клана Сибата. Одним из них оказался Сакума Гэмба. Другим – Кацутоси, приемный сын Кацуиэ. Обоих поймали в горах, когда они пытались добраться до Китаносё. Гэмба был изранен. В летнюю жару самая тяжкая из его ран воспалилась и грозила заражением крови. В случае крайней надобности и в полевых условиях самураи обрабатывают такие раны китайской полынью, и Гэмба, остановившись в горной хижине, добыл у крестьян полынь и приложил ее к открытой ране.

Пока Гэмба занимался самоисцелением, крестьяне успели тайно посовещаться и решили, что за выдачу таких важных людей, как Гэмба и Кацутоси, Хидэёси наверняка щедро вознаградит их. В ту же ночь они окружили хижину, в которой спали беглецы, связали их, как свиней, и поволокли в лагерь Хидэёси.

Услышав об этом, Хидэёси не слишком обрадовался. Вопреки надеждам горцев на награду, он велел жестоко наказать их.

На следующий день Хидэёси в сопровождении Инутиё и его сына помчался, погоняя коня, в сторону крепости Кацуиэ в Китаносё. Вместе с ними выступило и войско. К полудню столица Этидзэна заполнилась вражескими воинами.

Тем временем вожди кланов Токуяма и Фува сообразили, куда дует ветер, и многие приверженцы этих кланов прибыли просить пощады в лагерь Хидэёси.

Хидэёси разбил лагерь на горе Асиба, распорядившись обложить крепость Китаносё настолько плотной осадой, чтобы через нее и муха не пролетела. Как только крепость попала в осаду, корпусу под началом Кютаро было приказано разрушить один из участков во внешней деревянной стене. Затем близко к каменной стене подвели пленных Гэмбу и Кацутоси.

Ударили в боевой барабан, причем так громко, чтобы барабанный бой непременно донесся до слуха Кацуиэ, укрывшегося в стенах крепости.

– Если тебе хочется попрощаться с приемным сыном и с племянником, то выйди наружу и скажи все, что желаешь, прямо сейчас!

Это обращение повторяли дважды или трижды, но из крепости не доносилось ни звука. Кацуиэ не пожелал попрощаться с родственниками, осознавая, что это будет для него невыносимой мукой. И все прекрасно понимали, что цель Хидэёси – сломить боевой дух защитников крепости.

На протяжении ночи в лагере Хидэёси появлялись все новые перебежчики из числа защитников крепости, и сейчас в ее стенах оставалось не более трех тысяч человек, включая тех, кто был не в состоянии держать оружие.

Гэмба и Кацутоси попались живыми, и Кацуиэ, размышляя о подобном бесчестье, осознавал, что и ему пришел конец. Непрестанно били вражеские барабаны. С приходом тьмы деревянная стена оказалась полностью разрушена, все подступы к крепости кишели людьми Хидэёси, подобравшимися к внутренним стенам уже на расстояние в каких-то сорок – тридцать кэнов.

Тем не менее во внутренней цитадели царило относительное спокойствие. Смолкли ближе к вечеру вражеские барабаны. Наступил вечер, настала ночь. Из крепости и в крепость сновали военачальники – что могло бы это означать, как не переговоры о мире? Возможно, речь шла о том, чтобы оставить жизнь князю Кацуиэ, хотя обсуждалась и сдача на милость победителя. Защитники крепости терялись в догадках и не могли отличить истину от слухов и сплетен.

Когда настала тьма, внутреннюю цитадель, погрузившуюся в чернильную тьму, празднично осветили изнутри. Осветили также северный бастион и западную цитадель. Яркие огни были зажжены даже на башнях, где самые смелые из воинов несли ночную стражу, с нетерпением ожидая начала битвы.