Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

– Трудно предпринять хоть что-нибудь, чтобы не навлечь на себя его гнева. А что касается, как вы выражаетесь, рогов, то они всегда – со времен юности – были нацелены на меня. Я всегда опасался их больше, чем приступов гнева со стороны князя Нобунаги.

– Вы слышали, господа? – Инутиё рассмеялся. – Вы хорошо слышали?

Оба его спутника в свою очередь расхохотались. Подобные речи Хидэёси едва ли можно было расценить так, будто он дурно говорит об их князе у того за спиной. Скорее приходилось признать, что Хидэёси выразил ощущение, сходное с тем, которое испытывали они сами.

Человеческий разум – вещь деликатная. Начиная с этого мгновения, Канамори и Фува почувствовали себя с Хидэёси куда лучше и стали относиться к Инутиё без прежнего предубеждения.

– Мне кажется, это воистину судьбоносная встреча, – сказал Канамори.

– Трудно было рассчитывать на более счастливый исход, – добавил Фува. – Я должен поблагодарить вас за проявленное великодушие. Благодаря ему мы выполнили возложенную на нас задачу и сохранили свою честь.

Тем не менее на следующий день Канамори вновь одолели сомнения. Он сказал Фуве:

– Если мы вернемся в Этидзэн с докладом, что князь Хидэёси не взял на себя никаких письменных обязательств, то насколько действенным окажется достигнутое соглашение?

Перед отъездом посланцы еще раз прибыли в крепость, чтобы засвидетельствовать Хидэёси свое уважение.

У ворот они увидели слуг и лошадей и решили, что Хидэёси принимает гостей. Однако на деле к отбытию готовился сам Хидэёси. Как раз в то мгновение, когда прибыли посланцы, он вышел из главной цитадели.

– Я рад, что вы приехали, – сказал он. – Прошу пожаловать в крепость. – Вернувшись с полдороги, Хидэёси провел посланцев в гостевые покои. – Славно мы с вами вчера повеселились. Благодаря этому я сегодня даже проспал.

Он и вправду выглядел так, словно только что поднялся с постели и нехотя умылся. Но если вглядеться попристальней, то каждый из посланцев выглядел сегодня иначе по сравнению со вчерашним – они словно полностью переродились.

– Вы проявляете слишком большое гостеприимство, откладывая из-за нас важные дела, но мы вынуждены были прийти, потому что сегодня мы уезжаем на родину, – сказал Канамори.

Хидэёси кивнул:

– Вот как? Что ж, передайте по возвращении мое почтение князю Кацуиэ.

– Я уверен, что князь Кацуиэ будет удовлетворен удачным исходом мирных переговоров.

– Мое сердце переполняет радость только из-за того, что я прибыл сюда в качества посланца. Отныне все, кто надеялся, что между нашими кланами вспыхнет война, испытают жесточайшее разочарование.

– Не соблаговолите ли вы, ваша светлость, обмакнуть кисточку в тушь и скрепить договор подписью? Хотя бы для того, чтобы положить конец пересудам? – произнес Канамори.

Вот в чем было дело! Вот что имело подлинное значение для посланцев, вот чем объяснялся их приход нынче утром! Разговоры о мире прошли хорошо, но остались разговорами. А переговоры полагалось скрепить подписанным документом. Даже если бы они доложили князю Кацуиэ, как замечательно побеседовали с Хидэёси, он не придал бы этим словам, не подкрепленным письменным свидетельством, никакого значения.

– Что ж, прекрасно. – Лицо Хидэёси лучилось радостью и согласием. – Я дам вам грамоту и буду ждать такую же от князя Кацуиэ. Но подобный обмен грамотами между мной и князем Кацуиэ – и только между нами – не имеет силы, если договор не подпишут и другие испытанные воины клана. С Нивой и Икэдой переговорю я сам, причем немедленно. Вы согласны с таким ходом переговоров, не так ли? – И, произнеся это, Хидэёси пристально посмотрел на Инутиё.

– Замечательно, – отозвался тот без колебаний.

Он разгадал замысел Хидэёси – он прекрасно все понимал и знал наперед еще перед выездом из Китаносё. Недаром сам Инутиё в душе считал себя изрядным пройдохой.

Хидэёси поднялся:

– Я только что собирался выехать из крепости. Я провожу вас до города.

И они покинули цитадель вместе.

– Князь Кацутоё сегодня отсутствует, – заметил Хидэёси. – Он уже уехал?

– Он по-прежнему неважно себя чувствует, – ответил Фува. – Мы оставили его в доме, где остановились.

Все взобрались на лошадей, пустились в путь и доехали до городского перекрестка.

– Куда ты сегодня отправляешься, Хидэёси? – спросил Инутиё.

– В Киото, как всегда.

– Что ж, тогда расстанемся. Нам еще нужно вернуться домой и завершить приготовления к отбытию.