Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

– Что бы ты ни утверждал, – ответил ему Мунэхару, – я не позволю ни тебе, ни кому бы то ни было другому умереть вместо меня.

Мунэхару отверг предложение Гэссё, однако позволил старшему брату сопровождать себя в последнее плавание. У Мунэхару было легко на душе. Призвав оруженосцев, он распорядился приготовить ему голубое церемониальное кимоно, в котором решил встретить последний час.

– Принесите мне тушь и кисточку, – распорядился он, решив оставить письмо жене и сыну.

Час Лошади приближался. Защитники крепости давно ценили каждую каплю питьевой воды на вес золота, ведь от запасов воды зависела их жизнь, но сегодня Мунэхару распорядился подать себе целое ведро, чтобы смыть с тела грязь и пот сорокадневной осады.

Часы внезапного затишья между боями выдались на диво тихими. Солнце стояло в зените. Ветра не было, и только вода в искусственном озере, окружившем крепость, была того же болотно-грязного цвета, что и всегда.

Мутные мелкие волны, сверкая на солнце, бились о стены крепости, время от времени вдали кричала какая-то птица.

На противоположном берегу, на месте, именуемом Лягушачьим Носом, подняли маленькое красное знамя, извещая, что урочный час настал. Мунэхару резко поднялся с места. У присутствующих невольно на глаза навернулись слезы. Мунэхару, словно ничего не слыша и не видя, быстро прошел по направлению к крепостной стене.

Весло вычерчивало на поверхности воды произвольный рисунок. В лодке отправлялось пятеро: Мунэхару, его брат Гэссё и трое вассалов. Прочие обитатели крепости, включая женщин и детей, взобрались на крыши и на крепостную стену. В голос никто не плакал, но люди или молились, сложив руки на груди, или отирали беззвучные слезы.

Лодка мирно покачивалась на поверхности озера. Обернувшись, Гэссё увидел, что они отплыли на порядочное расстояние от крепости и что лодка находится посередине между Такамацу и Лягушачьим Носом.

– Довольно, остановись, – сказал гребцу Мунэхару.

Тот молча поднял весло из воды. Ждать оставалось недолго.

Одновременно с тем, как лодка отплыла от стен крепости, в путь от Лягушачьего Носа отправилась другая. На ней должен был прибыть Хорио Москэ, которого Хидэёси назначил секундантом предстоящего самоубийства. На носу этой лодки реял маленький красный флаг, днище ее было выстлано красным ковром.

Лодка, на которой отправился в последний путь Мунэхару, остановившись, медленно покачивалась на волне, а навстречу ей плыла лодка Москэ с красным флагом на носу. Озеро застыло. Окрестные горы застыли. Тишину нарушал лишь звук весла приближающейся лодки Москэ.

Мунэхару повернулся в сторону горы Ивасаки, на которой располагалась ставка Мори, и отдал низкий поклон. В душе он благодарил клан за долгие годы щедрого покровительства. При взгляде на знамена Мори глаза Мунэхару наполнились слезами.

– Здесь ли находится комендант осажденной крепости Симидзу Мунэхару? – задал обычный вопрос Москэ.

– Да, здесь, – с достоинством ответил военачальник. – Меня зовут Симидзу Мунэхару. Я прибыл сюда совершить сэппуку во исполнение условий мирного договора.

– Мне надо сказать кое-что, так что прошу вас повременить, – произнес Москэ. – Подплывите, пожалуйста, поближе.

Последние слова были сказаны самураю в лодке Мунэхару, взявшему на себя роль гребца.

Борта лодок легко стукнулись друг о друга.

Москэ торжественно произнес:

– У меня послание его светлости князя Хидэёси. Здесь содержится дополнительное условие, без которого мир невозможен. Долгая осада была для вас суровым испытанием, и его светлости угодно, чтобы вы приняли предложение, которым он выражает вам самую искреннюю признательность. Некоторая задержка с означенным сроком не должна вас тревожить. Пожалуйста, не омрачайте торжественного часа ненужной спешкой.

С борта лодки Москэ на другую был передан кувшин отборного сакэ, вслед за ним – блюдо с изысканными яствами.

Лицо Мунэхару посветлело от радости.

– Как неожиданно! Что ж, если угодно князю Хидэёси, я буду рад отведать и того и другого. – Мунэхару отпил сакэ и передал чашку приверженцам. – Кажется, я немного захмелел. Должно быть, потому, что давно не пил такого превосходного сакэ. Простите мою неуклюжесть, Хорио, но мне хотелось бы совершить обрядовый танец. – Оборотясь к своим вассалам, он добавил: – Барабана нет. Спойте, отбивая такт ладошами.

Мунэхару встал во весь рост и раскрыл белый веер. Вассалы принялись отбивать ритм ладонями, Мунэхару начал танец. Маленькая лодка закачалась на поверхности воды, вызывая частую рябь. Москэ, не в силах смотреть на танцующего, отвернулся и склонил голову.