Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

Отдавая этот приказ, Нобунага глядел Ранмару в глаза.

Тяжелая деревянная дверь была надежной защитой. На мгновение взор Нобунаги задержался на пока еще не тронутых огнем картинах, висевших на стене. Откуда-то уже начал просачиваться дым, но в распоряжении Нобунаги еще было некоторое время.

«Я прощаюсь с жизнью. И спешить мне некуда», – мысленно сказал он себе.

Ему казалось, будто кто-то с ним разговаривает. Едва войдя в эту комнату, Нобунага ощутил жгучую жажду – еще более нестерпимую, чем подступающий со всех сторон горячий воздух. Он едва не потерял сознание, тяжело опустившись на пол посередине комнаты, но тут же взял себя в руки и перебрался в нишу. В конце концов, пространство перед ним изначально предназначалось для его приверженцев. Он представил себе, как, зачерпнув пригоршню холодной воды, делает живительный глоток, и у него перехватило дыхание. Он сосредоточился и мысленно переместил душу в пространство ниже пупка. Затем сел, подобрав под себя ноги, принял подобающую осанку, расправил одежду и постарался представить себе, будто он сидит в окружении приверженцев, как это обычно бывало.

И тут Нобунага почувствовал, как прерывистое дыхание становится спокойным и ровным.

Так что же, значит, умирают вот так?

Он был невероятно, неправдоподобно спокоен. Ему впору было смеяться.

«Выходит, я тоже сплоховал».

Даже мысленно представив лысую голову Мицухидэ, он не смог вызвать в себе злобы. В конце концов, Мицухидэ тоже человек и поступил он так, как подсказало ему сердце, подумал Нобунага. Конечно, роковой ошибкой было его собственное отношение к Мицухидэ, и все же ему стало жаль, что справедливый, по сути, гнев приверженца принял такую безобразную и зловещую форму. «Да ведь и тебе, Мицухидэ, жить, скорей всего, осталось уже недолго», – подумал он.

Левой рукой он стиснул рукоять меча, правой провел по лезвию.

Торопиться ему было некуда.

«Некуда», – мысленно сказал себе Нобунага. Меж тем пламя уже начало пробиваться в комнату. Нобунага закрыл глаза. И тут же на него нахлынули воспоминания. Со скоростью бешено мчащейся лошади перед его мысленным взором пронеслась вся его жизнь – от ранних юношеских лет до сегодняшнего дня. Когда он открыл глаза, золото на картинах приняло алый оттенок. А расписанный пионами потолок уже пожирало пламя. На совершение сэппуку потребовалось всего лишь мгновение. И в последний миг показалось ему, будто нечто величественное, присущее его духу, навсегда простилось с презренной земной оболочкой.

– Ни о чем не жалею! – воскликнул Нобунага.

Услышав его голос, Ранмару ворвался в комнату. Его господин, облаченный в белое шелковое кимоно, уже лежал ничком на полу, зажимая руками рану на животе. Ранмару выломал дверцы находившегося в комнате шкафа и накрыл ими тело Нобунаги, соорудив некое подобие гроба. Притворив за собой дверь, он встал у ниши, где покоилось тело Нобунаги. Малый меч он держал наготове, чтобы в свою очередь совершить сэппуку, но торопиться ему пока было некуда, и он не сводил с Нобунаги глаз, пока всю комнату не объяло пламя.

В первые три дня шестого месяца небо над Киото оставалось чистым и нещадно палило солнце. В гористых западных провинциях погода, однако же, была переменчива: то дождь, то сухо. А до самого конца пятого месяца непрерывно лили дожди. И вот, в первые два-три дня шестого месяца сильные юго-западные ветры развеяли тучи, потом принялись гонять их по кругу с юга на север, и погода соответственно менялась по нескольку раз на дню.

Большинство людей, которым надоела непогода, надеялись, что сезон дождей в нынешнем году завершится рано, но воины Хидэёси, увязшие в долгой осаде крепости Такамацу, молили Восьмерых Драконов наслать как можно больше дождя, потому что именно дождь представлял собой их главное оружие в ходе осады. Крепость теперь окончательно превратилась в одинокий островок посредине заболоченного озера. То здесь, то там над водой выступали верхушки деревьев (леса и рощи были затоплены водой), напоминая клочки волос на лысой голове у человека.

В крепостном городе над водой остались только крыши домов. Дома сельских жителей, расположенные в низинной части, ушли целиком под воду, а на поверхности этого рукотворного озера плавали самые разные деревянные предметы, по-видимому, обломки мебели и деревянная утварь.

Рябь на поверхности желтой от грязи воды исчезла, а это означало прекращение дождя, но воинам на берегу было ясно, что вода все прибывает и прибывает.