Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

– Что вы тут делаете? Я чувствовал, что тут кто-то есть. Вы – самурай из Касихары?

Хидэёси, ничего не ответив, обернулся и махнул рукой притаившимся спутникам.

– Окружайте хижину! Никого не выпускать, а кто выйдет, сразу же убивайте!

Воины мгновенно взяли хижину в кольцо.

– Стоит ли устраивать такое представление? – с усмешкой сказал Москэ. – Нас двое: моя мать и я. Зачем окружать наш дом? Что вы задумали, господин самурай?

Москэ стоял на пороге, на лице его не было ни растерянности, ни страха. Он держался хладнокровно, и, судя по его виду, ему не было жаль нежданных гостей.

Хидэёси сел на крыльцо и сказал:

– Нам нужно соблюдать осторожность, но мы не собираемся пугать или обижать тебя и твою матушку.

– Я вас не боюсь, а вот мать зря встревожили. Если вы хотите извиниться, то принесите извинения ей.

Юноша говорил смело и не походил на простого крестьянина. Хидэёси заглянул в хижину.

– Москэ, успокойся! Зачем ты грубишь самураю? – сказала старуха. Затем она обернулись к Хидэёси: – Не знаю, кто вы и почему пришли сюда, но мой сын далек от бурных мирских дел, он – деревенский парень и не умеет себя вести. Уж простите его, пожалуйста.

– А вы его мать?

– Да, господин.

– Вы говорите, что он простой деревенский парень, но по его речи и манерам трудно поверить в то, что вы обыкновенные крестьяне.

– Зимой мы промышляем охотой, а летом заготовляем уголь и продаем его в деревне.

– Но с каких пор? Уверен, что вы происходите из старинного рода. Я не вассал клана Сайто, мы с моими спутниками просто заблудились в горах. Мы не намерены ничем досаждать вам. Не соизволите ли вы назвать ваши имена?

– Господин самурай, вы говорите на наречии Овари. Вы действительно из Овари? – спросил Москэ, севший рядом с матерью.

– Да. Я родом из Накамуры.

– Из Накамуры? Мы с вами соседи, мы из Гокисо.

– Земляки, значит.

– Если вы подданный клана Ода, я все расскажу вам. Моего отца звали Хорио Таномо. Он служил князю Оде Нобукиё в крепости Когути.

– Странно! Если твой отец был вассалом князя Нобукиё, то и ты должен хранить верность князю Нобунаге!

«С этой встречей повезло», – обрадовался в душе Хидэёси.

Получив назначение на пост коменданта крепости Суномата, он повсюду искал одаренных людей, стремясь привлечь их на службу. Хидэёси не принимал опрометчивых решений, а внимательно присматривался к человеку, и если тот внушал ему доверие, то сразу же брал его на службу. А поручения давал ему лишь после того, как узнавал человека получше. Точно так же он действовал и выбирая себе жену. Хидэёси обладал даром отделять истинное от ложного.

– Неужели вы хотите, чтобы ваш сын потратил всю жизнь на охоту и торговлю углем? Доверьте Москэ мне. Понимаю, сын – единственное ваше богатство. Меня зовут Киносита Хидэёси. Мой ранг невысок, но я вассал князя Оды Нобунаги. Жалованье мое невелико – как говорят, с одним копьем против всего мира. Не хочешь ли ты поступить ко мне на службу, Москэ?

– Кто? Я? – Москэ широко раскрыл глаза.

Мать заплакала от радости.

– Если сын достоин служить клану Ода, то мой муж, павший на поле брани от руки презренного врага, был бы счастлив. Москэ! Соглашайся и восстанови честь отцовского имени.

Москэ без раздумий поклялся в верности клану Ода.

– Мы пытаемся проникнуть в крепость Инабаяма с тыла. У нас есть схема, но мы не нашли нужную тропу. Первое поручение не простое, но ты должен его выполнить. Я рассчитываю на тебя. – Хидэёси протянул Москэ карту.

Взглянув на нее, он вернул листок Хидэёси:

– Понятно. Вы не проголодались? Или у вас достаточно припасов?

Хидэёси и его спутники, не предполагая, что собьются с пути, взяли с собой немного еды.

– До крепости два с половиной ри, но лучше запасти еды побольше, чтобы на два раза хватило.

Москэ быстро приготовил рис с просом и маринованные сливы на десятерых. Взвалив котомку с припасами на плечо, он прикрепил к поясу отцовский меч.

– Матушка, я ухожу, – сказал он. – Сражение – прекрасное начало для самурайской службы, но, может, мы прощаемся с тобой навсегда. Если мне суждено пасть в бою, пожалуйста, не плачь по мне.

Пора было в путь, но матери с сыном, конечно, трудно расставаться. У Хидэёси заныло сердце при виде этого прощания. Он вышел из хижины и окинул взглядом кромешно-черные горы.

Москэ был уже во дворе, но тут мать окликнула его. Она протянула сыну флягу:

– Набери воды, путь долгий.

Хидэёси одобрительно кивнул, воды у них было мало, а родники в скалах попадались редко. Чем выше они поднимались, тем меньше находили источников воды.