Иван Никитчук - В начале пути

– Ну, как дела, Ваня, как в школе? – спросил батько, когда Ваня вошел на двор. – Вижу, ты деревья поливал, молодец.

– Нас отпустили на каникулы. Меня перевели в третий класс и похвальную грамоту дали, – сказал Ваня, – она там, в комнате.

– Верю, верю, – сказал батько, – молодец. Чем летом будешь заниматься? Надо за садом следить, виноград просапать.

– Я хочу заработать трудодни. Мама сказала, что хорошо бы корову купить, деньги нужны, – глядя на батька, проговорил Ваня.

– Трудодни – это хорошо, – удивленно сказал батько. – Только как ты собираешься их заработать?

– Буду помогать Васе Жаруку коров пасти, а он мне трудодни перечислит, – ответил Ваня.

– Ну, попробуй, – сказал батько, – трудное это дело, надо рано вставать, расти тебе еще надо… А потом, я договорился с председателем, колхоз нам в счет аванса выделяет телочку. Завтра можно уже будет забрать. Надо в сарае место подготовить.

– Я ее тоже назову Майкой! Урааа! – радостно воскликнул Ваня.

– Что за шум? – спросила мама, выходя из огорода. – Это правда, Игнат, про телочку?

– Да, сегодня председатель подписал мое заявление, и завтра надо забрать ее, – ответил батько.

– Завтра я пойду ее забирать, – подпрыгивая на месте, сказал Ваня.

– И я пойду, – вдруг раздался голос Ани, – и я хочу.

– Не женское это дело! Вот вырастешь, будешь ее доить, – рассудительно сказал Ваня.

– Нет, и я пойду! – настаивала Аня.

– Ладно, успокойтесь, пойдете оба – и Ваня, и Аня, – сказала мама, – вместе со мной.

– Ура, – захлопав в ладоши, крикнула Аня. – И я пойду, и я пойду…

И все же Вани удалось уговорить родителей разрешить ему пасти колхозное стадо с Васей. Теперь он даже иногда ночевал на летнем тырле, которое было организовано рядом с колхозным прудом. Ване очень нравилось смотреть за стадом, он научился доить коров. Мама ему давала в пастушью торбу большую краюху хлеба, которую он с большим аппетитом уплетал, намаявшись, запивая его надоенным собственноручно парным молоком от коровы, которую легко было доить и она подпускала к себе маленького дояра. Кроме хлеба, в торбе у Вани всегда лежала книга. Часто с собой он брал томик Т. Шевченко, стихи которого ему очень понравились и некоторые из них он знал наизусть.

Ваня любил ночевать в пастушьем шалаше, засыпать под звонкое пение цикад, вдыхая терпкий запах южной украинской степи. Просыпался он рано, перед восходом солнца, садился возле шалаша на остывшую за ночь землю и смотрел на медленно поднимающийся краешек солнца. Над балкой рассеивался утренний туман, капельки росы на траве в лучах солнца начинали светиться яркими алмазами. Обворожительная, чарующая картина, наполненная щебетанием проснувшихся птиц!

Раздался шум телег, это на утреннюю дойку ехали доярки.

– Вася, просыпайся, доярки едут, – сказал Ваня похрапывающему Васе.

– Пусть едут, я еще немножко посплю, пока они будут коров доить, – ответил сонным голосом Вася и повернулся на другой бок.

– Соня! – сказал Ваня и поднялся навстречу приближающимся телегам.

К шалашу подъехали две телеги с доярками и бидонами.

– Здравствуй, Ваня, – крикнула тетя Дуся, спрыгивая с телеги. – Не спишь, волков боишься? Или, может быть, тут какая-нибудь красавица спать не дает?

– Ну что ты, тетя Дуся, какая красавица? Что ей тут делать? – ответил Ваня. – Вон Вася храпит, вот и просыпаюсь.

– На счет красавиц – это ты зря, Ваня, – смеясь, сказала тетя Дуся. – Они хуже всяких блох и Васиного храпа спать мешают. Подрастешь – узнаешь.

– Дуся, – смеясь, обратилась к ней Мария Поплавская, молодая, разбитная девка, – что ты к ребенку привязалась? Длинные языки не для болтовни, а для работы!

– Знаю я твою работу языком, полдеревни знает. Молчи уж! Смотри мне, я тебе его быстро вырву, если узнаю, что ты им и с моим Колей работаешь, – под смех других доярок сказала тетя Дуся.

– Нужен он мне, твой Коля, пенек старый, – отходя к стаду, сказала, смеясь, Мария.

Пока доярки доили коров, разливали молоко по бидонам, двое кучеров, Леня, парень лет двадцати пяти, и дядя Степан, мужчина небольшого росточка с рыжей бородой, стояли у телеги и курили, переговариваясь, периодически поднимая на телегу заполненные молоком бидоны.

Из шалаша выполз Вася. Он протер глаза и подошел к курящим.

– Дядя Степан, дай закурить, – сказал Вася просящим голосом.

– Рановато, парень, курить начал, – ответил дядя Степан, открывая кисет с табаком.