Уинстон Грэм - Четыре голубки

Но через неделю он вернулся домой с крепко стиснутыми губами и побелевшими крыльями носа, и до отъезда его сердце не смягчилось. Он встречался с сэром Фрэнсисом, чтобы обсудить с ним проект строительства окружной больницы, и Элизабет не могла понять, что вызвало такую перемену. Она не получила ответов на свои вежливые вопросы и в конце концов бросила попытки. Они, конечно же, обсуждали ее переезд в Лондон вместе с мужем. Элизабет была бы этому рада, потому что не бывала там с детства, но после того дня все разговоры постепенно прекратились. Джордж сказал что-то о том, что должен встать на ноги, найти приличное жилье, что возьмет ее в следующий раз. Элизабет молча согласилась, зная, что когда он в таком настроении, удовольствия от поездки она все равно не получит.

И Джордж был всё так же неласков с сыном. Пренебрегал им. Он больше не обращал внимания на Валентина, когда-то радость и гордость отца. Джорджа почти невозможно было уговорить увидеться с малышом. Выглядело это противоестественно и непорядочно. Даже мать Джорджа это заметила и побранила сына.

Элизабет некому было выговориться. Ее свекровь, человек простой, могла дать совет, как вышить жилетку или когда принимать ревень, но не более. Ее собственная мать жила на побережье, в Тренвите, была слепа на один глаз, хромала на одну ногу и запиналась при разговоре — словом, стала почти такой же развалиной, как и отец, который вообще не мог одеться.

С тяжелым чувством Элизабет поняла, что ее брак распадается, и боялась даже думать о причинах. Поэтому, когда Джордж уехал, ограничившись формальным поцелуем в щеку, обещанием писать и не сообщив конкретную дату возвращения, она ощутила определенного рода облегчение — теперь она наконец-то могла вздохнуть свободно. Она стала полной хозяйкой в доме, могла каждый вечер играть в вист с друзьями, болтать с ними, пить чай, ходить за покупками и жить в тихом и уютном городке, не думая о переменчивом настроении мужа.

Через неделю после его отъезда Элизабет пришла в библиотеку и увидела там свою кузину Ровеллу, которая разговаривала с библиотекарем. Элизабет спросила о Морвенне.

Ровелла моргнула и отодвинулась, держа под мышкой стопку книг.

— Ей не становится лучше, кузина Элизабет, в этом я могу тебя заверить. Ты видела её на крестинах. Что ж, ей не стало лучше, скорее даже хуже. Я подумываю написать матушке.

— Мне следовало ее навестить, но я была так занята из-за отъезда мистера Уорлеггана... Я приду после обеда. Скажешь ей?

Элизабет пришла около шести, не беспокоясь о том, что Гарри Харри, лакей Джорджа, издалека за ней следит. Она выпила чаю с Морвенной, позже обнаружила мистера Уитворта в церкви — он расстилал новую скатерть из алого бархата с золотой бахромой на столе для причастия.

— Осборн, — сказала она. — Я думаю, Морвенна очень больна. Я считаю, вам следует посоветоваться с другим доктором.

Оззи нахмурился.

— Выглядит она неважно, согласен, но в постели ей лучше. Эти подъемы по вечерам, похоже, ее утомляют. А доктор Бенна регулярно заходит. Ему это не понравится.

— Ему это не понравилось, и когда в прошлом году Валентин заболел рахитом. Но не стоит принимать во внимание его чувства, если речь идет о жизни и смерти.

Оззи обратил взгляд к скатерти.

— Ее подарила церкви миссис Томас. На мой взгляд, слишком кричащая. Это церковь как-никак. У нас слишком мало окон, чтобы ее высветить. Мы не слишком богаты, чтобы позволить себе окна. Интересно, если...

— Думаю, вам следует узнать другое мнение.

— Что? Что ж... И кого вы позвали тогда?

— Доктора Прайса из Редрата. Был весьма знающим. Но он умер прошлой зимой.

— Что ж, значит, теперь он куда дальше Редрата, а? Что? Ха-ха! Говорят, что аптекарь, поселившийся в Мальпасе, хорошо разбирается в болезнях. Спрошу про него Бенну.

— Оззи, мне кажется, вам следует пригласить доктора Эниса.

— Эниса? — Озии нахмурился еще больше. — Но он ведь и сам болен. Возможно, жизнь женатого человека не пошла ему на пользу. Она не каждому идет на пользу, знаете ли. Был в приходе человек по имени Джонс, коновал, женился на одной из Крадвелов и после этого сгорел, как свеча.

— Доктор Энис приедет, если я его попрошу. Я знакома с ним несколько лет. Да вы ведь и сами присутствовали на его свадьбе.

— Да... Он выглядел таким унылым. Теперь припоминаю. Но я также помню, что доктор Бенна его не выносит. Как-то сделал о нем весьма нелицеприятные замечания. Весьма нелицеприятные. Говорил, что Эниса вызвали к старику с больным зубом, Энис выдернул зуб, сломал пациенту челюсть, и тот скончался!