Уинстон Грэм - Четыре голубки

И он судорожно закашлялся, согнувшись в три погибели.

— Ну, ну, милый, — сказала Салли Треготнан, похлопав его по спине. — Будет, будет, старый петушок, сплюнь-ка. Ты слишком быстро глотнул выпивку, вот в чем дело.

— Мы предоставили Толли организовать игры, — объяснил Сэму Нед Ботрелл. — Когда-то он сам побеждал в схватках, до того как руку потерял. Надеемся хорошо повеселиться. Это ж для церкви, знаешь ли. Она же не возражает против веселья, правда?

— Да, — согласился Сэм. — Пока ты славишь Господа через работу или веселье. Но самая большая радость, Нед, это спасение души через очищение от грехов.

— Ага, — встрял Пол Дэниэл, его Сэму обратить в свою веру не удалось, — я тебя видал в Блэкуотере. Года четыре или пять назад. Тебе сколько годков-то, Сэм?

— Двадцать пять.

— Значит, тогда тебе было не больше двадцати. Кажись...

— Вот о чем я подумал, — выкрикнул Толли, заглатывая воздух. — Хочу устроить такую ярмарку, какую тут не видали прежде. Как насчет схватки, Сэм? И ты, Дрейк. Чем больше народу, тем веселее. И ты, Том, и ты, Нед. Чем больше...

— Я-то в любом случае борюсь, — мрачно ухмыльнулся Том. — И с тобой поборюсь, да, Эмма?

— Да пошел ты! Ну и денек будет...

— Нам пора, — сказал Сэм Дрейку. — У меня вечером собрание.

— Эй, ты, — сказал Том, отодвигая Эмму. — Как насчет тебя, сосунок? Не умеешь драться-то, да? Боишься в штаны нассать? Боишься, что тебе кишки выпустят, да?

— Я боюсь с тобой драться, только когда вас трое против одного, — ответил Дрейк.

Том побагровел, дернулся к Дрейку, но на его пути встали Сэм и Нед, на несколько секунд возникла шумная потасовка. Когда клубок тел распался, Том проорал, что он разделается с крысенышем Карном даже одной рукой и переломит его об колено. Обе женщины тоже приняли участие в стычке, и лишь Дрейк не сдвинулся с места и смотрел на драку с серьезным лицом.

Через некоторое время он обнаружил, что Толли Трегирлс уставился на него. Из-за сплюснутого носа и неровного шрама он выглядел как актер на карнавале в роли дьявола.

— Не хотел тебя обидеть, Карн-младший. Наш Том слишком вспыльчив, это точно, но давай без обид. Ты хочешь драться в четверг? Или в гонках участвовать? Похоже, ты предпочитаешь гонки.

— Нет, — ответил Дрейк. — Я не в настроении веселиться.

Том Харри и Сэм глядели друг на друга. Эмма держала Харри за руку, хотя сложно сказать для чего — чтобы удержать его или чтобы самой не упасть.

— Как насчет нашего поединка, а? — спросил Харри. — Поборемся. По-честному. Если твой сопляк-брат не хочет драться, то как насчет нас с тобой? Если ты хочешь, чтобы я держался подальше от твоего братца.

— Если я буду с тобой драться, парень, то точно не на ярмарке, — сказал Дрейк.

— Нет, брат, — возразил Сэм. — Забудь об этих бессмысленных ссорах. Добра это не принесет. Но я надеюсь, что даже если и так...

— Я готов по-всякому с тобой подраться! — проревел Харри Дрейку с ухмылкой. — На кулаках, на палках, на ножах.

— Тихо, тихо! — Эмма поднесла пальцы к его губам и взвизгнула, когда Том игриво их укусил. — Почему бы тебе не побороться с ним, Сэм, покажи свое мастерство! Задай ему! Эй, ты укусил мои пальцы! Дерись с ним, Сэм! Ну, в смысле на ярмарке, с судьей и всё такое. Всё как положено и по-честному.

— Идем, Дрейк, — сказал Сэм, двинувшись вверх по склону.

Том Харри попытался обнять Эмму, но она отпихнула его и освободилась, и Том качнулся назад, на Дэниэла, тот ругнулся на него за то, что наступил на ногу.

— Точно! — сказал Толли. — Именно так! Специальный матч, а? Всё честь по чести. Гинея победителю. Как тебе, Сэм? Гинея на молельный дом, если победишь? Сам посуди...

— А я ставлю шиллинг на Сэма! — рявкнул Нед Ботрелл, накануне поругавшийся с братьями Харри. — Для ровного счета. Давай, Сэм. Мы все придем посмотреть, как ты положишь его на лопатки!

— Да, давай, Сэм, — добавил Дэниэл. — Для разнообразия. Проповедник-борец!

— Гинея победителю! — выкрикнула Салли. — Нет, пусть будет две гинеи!

Тропа была узкой, а народу сновало туда-сюда много, и теперь собралась толпа человек в тридцать, другие тоже стали поддерживать идею матча. В этом энтузиазме объединились два мотива: во-первых, поединок борцов, в котором преобладала личная вражда, всегда вызывал интерес, а во-вторых, Том Харри, вопреки всем своим попыткам наладить отношения с деревенскими жителями, вызывал почти такую же неприязнь, как и его брат, и приветствовалась любая попытка поставить его на место.