Уинстон Грэм - Четыре голубки

— Сколько это займет времени? — спросил Хью.

— О, наверное, около часа. Трудно сказать точно. Там может и не оказаться тюленей.

— Что ж, Мэйсон, останься здесь. Нам понадобится твоя помощь, чтобы вытащить лодку обратно.

— Да, сэр.

— Ох, я сама могу это сделать, — сказала Демельза. — До сих пор я вытаскивала ее сама.

— Мэйсон может подождать здесь или в доме, — ответил Хью.

— А почему бы ему не поехать с нами, чтобы грести?

— Нет... Если ты позволишь, я сам сяду на весла.

Она задумалась.

— Такое редкое удовольствие — говорить с тобой, — сказал Хью, — и мне бы хотелось делать это наедине.

— Ну ладно.

Демельза, привыкшая забираться в лодку с голыми ногами и по колено в воде, с удовольствием предоставила перенести себя в нее двум мужчинам, словно фарфоровую безделушку. Она села на корме и повязала растрепавшиеся волосы зеленым шелковым шарфом.

Море мягко танцевало в солнечном свете. Хью снял длинный сюртук и сел на весла в одной сорочке, кожа на его руках была светлой, с темными волосами, похожими на веснушки. Демельза вспомнила, как впервые увидела его орлиный профиль в Техиди, но резкие черты были не совсем как у хищника: тонкие кости — слишком хрупкими, форма лица скорее аристократичная, чем агрессивная. В лодку он сел без шляпы, волосы были связаны лентой на затылке.

В ялике имелась мачта и небольшой парус, но сегодня ветер поднимали лишь они сами, когда гребли по воде. Вскоре Хью вспотел, и даже легко одетой Демельзе стало жарко.

— Давай я немного погребу, — предложила она.

— Что? — улыбнулся Хью. — Не могу этого допустить.

— Я прекрасно умею грести.

— Даже думать не смей.

— Тогда греби медленней. Туда больше мили.

Он стал грести спокойней, не прикладывая больших усилий, просто поддерживая курс. Они проплыли на запад, к Солу, держась не более чем в сотне ярдов от громады утесов. То тут, то там появлялись пляжи, песчаные языки бухт, доступные только со стороны моря. Лодок видно не было. Рыбаки Сола, любители и профессионалы, всегда находили более богатую добычу в водах за бухтой Тревонанс.

Хью остановился и вытер рукой бровь.

— Я счастлив, что ты поплыла со мной. Это ведь Драйден [13] Джон Драйден — английский поэт. Его влияние на современников было настолько велико, что период с 1660 по 1700 год в истории английской литературы принято именовать «веком Драйдена». сказал: «Пусть завтра хоть потоп, я прожил этот день».

— Что ж, такая погода может не простоять долго.

— Дело не в погоде, дорогая Демельза. Есть кое-что еще, о чем бы я хотел тебе сказать.

— Надеюсь, это не то, о чем тебе не следует говорить.

— Это то, о чем бы мне говорить не хотелось, уж поверь.

Демельза посмотрела на него с удивлением, а Хью снова улыбнулся, выпустил из рук весла и посмотрел на свои ладони.

— Удивительно, насколько редко приходится офицерам сидеть на веслах. Когда-то у меня были мозолистые руки, но те времена давно миновали.

— Что ты хотел сказать?

— Как ни печально, я должен сказать тебе, что я не покинул флот на неопределенный срок. Я покинул его навсегда. Меня списали. Иначе меня бы здесь не было. В военное время редко дают отпуск.

— Списали?

— Ну, не как мятежника. Наш корабль можно назвать счастливым. Капитан Грант сделан из того же теста, что Коллингвуд и Нельсон. Но всё же это был своего рода мятеж. По крайней мере, неспособность действовать.

— Неспособность действовать? С твоей стороны? Как такое возможно?

— Твоя недоверчивость греет душу, любовь моя. Что ж, не совсем так, но, как я сказал, это своего рода отказ подчиняться. Всё из-за моих глаз. Раньше они отказывались распознать флаг с двухсот ярдов, а теперь — и с пятидесяти. Прямо как моряки-мятежники, мои глаза не желают подчиняться.

Демельза в недоумении посмотрела на него.

— Хью, прости... Но что ты пытаешься сказать?

Он снова начал грести.

— Я говорю, что не вижу отсюда берег, вот что. Скажи, куда направить лодку.

Демельза по-прежнему молча смотрела на него. Она опустила руки в воду, потом вытащила их, и капли упали рядом на банку.

— Но тебе становилось лучше! Ты так сказал, когда мы впервые встретились.

— Становилось, но потом стало еще хуже. Я ходил к двум специалистам в Лондоне, один из них — корабельный хирург, а другой — частный доктор. Оба пришли к выводу, что ничего нельзя сделать.

День внезапно перестал быть жарким для Демельзы.

— Но даже близорукий может служить на флоте, пусть на берегу или...