Софрон Данилов - Красавица Амга

Томмот страдал за Кычу едва ли не больше, чем она сама. Стремясь ободрить её, он даже привстал на месте, но Кыча не обернулась на его молчаливый зов, она стояла и глядела в пол с пристальностью отчаявшегося человека, рассматривая проплёшины стёртой краски на полу. Ещё недавно бойкая, острая на язычок, девушка стояла под настороженными взглядами зала, ни от кого уже не ожидая помощи. Томмот сделал усилие понять своих товарищей, глянуть на девушку их глазами. Среди этих простых ребят в залатанных триковых штанах, в сатиновых и ситцевых рубашках с криво вшитыми воротниками и продранными локтями, обутых в торбаса из кожи, она показалась ему птицей иных краёв, будто в стаю сереньких пташек вдруг залетел белокрылый снегирь. Томмот и до этого тайком сравнивал её с другими, он любовался её движениями, лицом, её опрятностью. Но то, что в нём вызывало восхищение, другим казалось сейчас нарочитым и вызывающим, чужим — всё, даже вот эта длинная коса. Томмот понимал: Кыча и сейчас, скромно одетая, казалась им чересчур нарядной. Иных людей обряди хоть в шелка да сукна, они останутся такими же невзрачными, как и были. А на Кыче даже самая простая одежда кажется красивой, как и она сама. На субботники она и вовсе приходила в самой грубой одежде, но всё равно бросалась всем в глаза. Разве это её вина?

— Ну, рассказывай, — с нарочитым отчуждением велел председатель, всё ещё не глядя на девушку.

Кыча вздрогнула: тон председателя показался враждебным. Её обдало морозом, будто приоткрыли дверь в декабрьскую стужу. А ведь это был голос Сени Долгунова, её однокурсника, которому она не раз помогала. Особенно слабо чувствовал себя Сеня в русском языке, в добрую минуту он любил звать её ласково Кычарис… Может, обидеться ей сейчас, оскорбиться?

— Мне восемнадцать лет, родилась в тысяча девятьсот четвёртом году… — С удивлением, как к чужому, стала прислушиваться она к своему натужному, охрипшему голосу. — Окончила сельскую школу, поступила в техникум. Сейчас вот учусь…

— Расскажи о происхождении. Кто отец? Кто мать? — испытывая неловкость и прикрывая её напускной резкостью, спросил секретарь ячейки Арбагасов. — Где живут, чем занимаются?

— Отец с матерью живут у себя на родине.

— Богатые?

— Богаты…

Этого будто и ждали. До сих пор настороженно молчавшее собрание разом оживилось.

— Хамначчитов имеют?

— Имели…

— Отец в прошлом улусный голова?

— Да, говорят…

— Где находится старший брат?

— Весной, по слухам, примкнул к Артемьеву…

— К белобандиту?

— К бандиту…

— А чего скрываешь всё это?

— Я не скрываю.

— Слова не вытянешь, а говорит — «не скрываю!»

— Хочет пролезть в комсомол обманом!

Не дождавшись, когда председатель предоставит ему слово, Чычахов вскочил с места:

— Товарищи, Аргылова разве скрывает своё происхождение? Она этого не делает. Кто такие её родители — все мы и без того хорошо знаем. Как же она после этого будет скрывать?

— А если бы мы не знали? Скрыла бы?

— Потому только и говорит, что не может скрыть.

— Припёрли к стене — куда же деться!

— А это всё равно что скрыть!

— Да как же это можно — обвинять человека в том, чего он не делает, а только предполагая, что мог бы сделать? Как это называется? Я даже слова не подберу… — растерялся Томмот.

— Появился адвокат!

— Я не адвокат. Я за неё поручался!

— Ты скажи, не виляй: отец Аргыловой — бай и тойон? Или не так? Он контра, он враг Советской власти или нет?

— Аргылов — бай, тойон, князёк, голова. Враг Советской власти. Разве я оспариваю это?

— Смотри-ка, смирный голубок, он не оспаривает! Ну, спасибо тебе и на том.

— Ты меня не «голубничай» и мною в своих зубах не ковыряйся! — вспылил Чычахов, однако вовремя опомнился и обвёл взглядом класс. — Почему мы ведём спор вокруг бая Аргылова? В комсомол мы принимаем не бая Аргылова…

— Кажись, ты бы не отказался принять в комсомол и богача!

— Мы должны вести разговор об Аргыловой Кыче, — оставив реплику без внимания, продолжал стоять на своём Томмот. — Мы разбираем её заявление!

— Заявление дочери бая! Не забывай этого!

— Я не забываю, но кто такая Кыча Аргылова? Студентка, которая учится вместе с нами в советском техникуме. У неё наше советское сознание. Она политически развита. Она учится лучше многих из нас. Она активно участвует в общественной работе. Этого никто не станет отрицать. Ну разве она виновата в том, что была рождена отцом и матерью — богачами?