Софрон Данилов - Красавица Амга

Стемнело. Стало пощипывать щёки: мороз к вечеру прижал, да вдобавок задул ветер-низовик. Держа вожжи под мышками, Томмот принялся завязывать шнурки наушников, и тут конь, фыркнув, вдруг отскочил вбок.

— Сат! — Томмот подстегнул коня, но тот остался недвижим.

Соскочив с саней, Томмот прошёл по глубокому снегу вперёд, к голове коня, чтобы завернуть его на дорогу, когда послышался близкий скрип санных полозьев, а вслед за тем смутными тенями выдвинулись тяжело нагруженные кони.

— Стой! Кто идёт? — крикнул по-русски Томмот.

Сани остановились.

— Это мы… из Сасыл Сысы… — ответил возница с передних саней, по выговору объякутившийся русский из слободы.

— Кто это «мы»?

— Возчики мы… Господа послали нас с грузом в слободу, — отозвался со вторых саней якут. — Если назвать это грузом…

Томмот пошёл на голоса. Кладь высоко нагруженных саней сверху была забросана охапками сена. Уж не везут ли обратно туши мяса, отправленные в Сасыл Сысы вчера? Сердце ворохнулось у него в груди: там всё кончено?

— Как там… красные? — с беспечным выражением спросил Томмот.

— Сражаются.

— Не сдались ещё?

— Ещё чего!

— Говорят, сами ещё Пепеляеву предлагают, сдавайся, мол.

Собравшись в кружок, возчики закурили, во тьме засветились светляками их трубки. В редкие минуты, когда соберутся вместе, возчики обычно говорливы. Эти же почему-то угнетённо молчали.

— Рассказали бы что-нибудь, — попросил Томмот.

Люди продолжали молчать, шуршал только пар их дыхания — он мгновенно смерзался на лютом морозе и опадал вниз.

— Когда обещают ваши начальники прижать красных к ногтю?

— Да обещают… — ответил нехотя тот же якут. Помедлив, он добавил: — Про этого Строда говорят, что он там вроде чего-то поел и обрёл силу волшебника. Пуля попадает в него — а ему хоть бы что. Рана, говорят, прямо на глазах так и затягивается. Может ли такое быть?

— Не знаю, — отозвался Томмот. — Что это у вас на возах?

Ответа не последовало.

— Что на возах, спрашиваю?! — повысил голос Томмот.

— Груз такой, что и выговорить-то страшно, — ответа русский.

Подойдя к саням, Томмот разрыл притрушенное на кладь сено. Обнажилось что-то бесформенное, громоздкое, наваленное кое-как. Удивившись, Томмот чиркнул спичкой и тут же бросил её в снег: вытянув к нему руку с растопыренными пальцами, словно собираясь схватить его, уставясь льдышками глаз, лежал труп рыжебородого человека с офицерскими погонами. Высокая груда окоченевших на морозе трупов, сваленных вповалку и увязанных на санях, и была грузом этого ночного обоза.

— Это мёртвые? — попятившись, спросил Томмот невпопад.

— Да, трупы… Братьев…

— Из Сасыл Сысы?

— Оттуда.

— Это всё — такое?.. — показал Томмот на вереницу саней.

— Тут не всё. Ещё больше осталось там, на месте…

Томмот пошёл обратно к своим саням. Возчики, кончив перекур, разошлись по своим местам и, видимо ободряя себя громким понуканием коней, потянулись мимо стоящего на обочине Томмота.

Конь Чычахова, выйдя на дорогу, с места пустился резвой рысью, будто и он хотел уйти как можно дальше ог места ужасной встречи.

Спереди снова послышался храп коней, скрип полозьев и, наконец, стук столкнувшихся оглоблей — не второй ли обоз?

— Ст-ой! Чёрт!.. мать!.. — сыпанули матерщиной впереди. — Руки вверх!

Блеснул огонь, раздался треск пистолетного выстрела.

Томмот сошёл с саней и поднял руки. Две тени двинулись к нему.

— Кто такой?

— Чычахов я.

Чуть не опалив ему лицо, близко вспыхнула спичка. И Томмот увидел перед собой полковника Топоркова и подполковника Мальцева.

— А-а, чекист! Далеко едешь?

— К брату Артемьеву.

— Зачем?

— По заданию Аргылова.

— У «брата» и без тебя хлопот, — Топорков сбил вниз поднятые руки Томмота. — Идём!

Они пошли к задним саням.

— Зажгите спичку! — приказал кому-то Мальцев. Человек, получивший приказ, засуетился в санях, зашуршал в негнущихся на морозе пальцах спичечный коробок. — Сейчас, брат чекист, ты кое-кого увидишь.

— Я — не Чека. Не Чека я! Охотник… — услышал из саней Томмот и вздрогнул: голос был знаком ему.

Две спички вспыхнули одновременно, и он увидел: меж двумя солдатами, опустив голову, сидел человек, одетый в облезлую оленью доху, в старой вылинявшей заячьей шапке, с обледеневшими жидкими усами и бородкой. Ойуров!

— Ну что, узнаёшь? — спросил полковник.

— Нет, не знаю. Не видел я в Чека такого человека. Там работают грамотные люди…