Евгений Гусляров - Русские отцы Америки

Я не отношу себя к очень-то уж чувствительным людям. Но тот сюжет, который я пытаюсь освоить, наполняет меня грехом уныния и недоумением. Мне кажется, я начинаю окончательно понимать, почему мы долго ещё обречены будем отставать от размеренного хода цивилизации. Чем же объяснить всю неумолимую жестокость времени, отнявшего у моего Отечества лёгкую поступь к светлому и наполненному будущему? Почему даже великие открытия, сделанные русскими, часто очень не становятся достоянием России, дают силу другим народам, на которые мы смотрим потом с удивлением и завистью? На это и отвечает вполне доходчиво и с убийственной логикой дело и смерть великого изобретателя Бориса Розинга.

Теперь опять по порядку. Жизнь гения пошла под откос по совершенно незначительному поводу, идиотски раздутому усердными потрошителями судеб, подвизавшимися во всероссийской ЧК. Своему знакомому профессор Розинг одолжил денег. Обычное, казалось бы, дело. Проблема возникла тогда, когда чекисты выяснили, что этот знакомый в прошлом недавнем был белогвардейский офицер. Розинга арестовали за пособничество контрреволюционеру и иностранному шпиону.

Вряд ли он даже и заметил этот роковой свой жест. Сосредоточенная рассеянность его была знаменитая, совсем профессорская.

В записках его дочери есть такие свидетельства: «Раз с какого-то съезда он приехал в чужом пальто и выяснил это только потому, что в кармане обнаружил бублик, а у него бублика не было, это он знал твёрдо. Моя свекровь, со свойственным ей юмором, рассказывала: Встретила сегодня на улице твоего отца, он узнал меня, представь себе! Я воспользовалась случаем, чтобы выспросить его, что у вас делается. “Ну, как, Виктор приехал из командировки?” – “Как, Виктор уезжал?” – “А как Лида чувствует себя на новой службе?” – “Как, Лида на новой службе?” – “А как вы довольны новой домработницей?” – “Как, у нас новая домработница?”. Тут уж я прекратила все расспросы, чтобы его не смущать, и распростилась».

Сведения о трагедии последних лет и дней Бориса Розинга тоже отыскались в записках дочери великого учёного Лидии Твелькмейер, хранящихся теперь в том же семейном архиве внучки Бориса Розинга Инны Нельсон: «Причины его ареста выяснились при личном свидании с ним, уже в ссылке, до тех пор оставалось только гадать. Как он сам рассказывал, идя по вызову (к следователю ГПУ-ВЧК), он ломал себе голову, в чём же причина, может быть, переписка (исключительно научная) с заграничными учёными, публикация научных статей в заграничных журналах, но совершенно официальная. Он делал ряд работ для Военного министерства, совершенно секретных, может быть, это? А связь с царским Константиновским училищем, где он преподавал когда-то, ему и в голову не приходила, он и думать о нём забыл. Оно было расформировано после Октябрьской революции, и связи у него ни с кем из бывших офицеров не было, да и до революции никаких близких отношений с офицерской средой у него, как штатского преподавателя, не существовало. На следствии же выяснилось то, что он совсем забыл. Как-то в лаборатории к нему подошёл один из сослуживцев и сказал ему, что кто-то из бывших служащих Константиновского училища находится в очень бедственном положении, и попросил отца пожертвовать сколько-нибудь денег. Папа, который в помощи никогда никому не отказывал, деньги дал и расписался в подписном листе. Так он был обвинён в участии в нелегальной кассе помощи бывшим служащим училища».

В апреле 1931 года по решению выездной коллегии ОГПУ («дело академиков») Б. Л. Розинг был на три года сослан в Котлас, где работал на лесопильном заводе. Грустные эти события не выбили его из привычной творческой колеи. Здесь, в Котласе, он придумал и начал писать научную популярную книжку для детей «Приключения бревна». За него хлопотать, конечно, стали – и семья, и друзья, и учёные, так что в 1932-ом году Розинга перевели в Архангельск, без права работы, правда. Однако новые заступничества советской и зарубежной научной общественности, непосредственное участие в судьбе великого учёного доцента П. П. Покотило (заведующего кафедрой физики Архангельского лесотехнического института) позволило Розингу получить работу в физической лаборатории этого вуза. Но это были последние мелкие милости судьбы великому человеку.

Дальше оставалась только смерть. Жизнь Бориса Розинга в ссылке была ужасной. Учёный с мировым именем сначала жил за занавеской у первой хозяйки, потом у неё же на кухне. Работал он без права получать плату за свой труд, голодал.