Евгений Гусляров - Русские отцы Америки

Но главное-то в том, что первый шаг Бориса Розинга на пути к электронному телевидению, оказался настолько гениальным, что вскоре все мыслимые фантазии и прозрения самого Розинга и фантаста Беляева были переплюнуты дальнейшим размашистым развитием наступившей эры телевидения.

Но именно в этом месте вынужден я употребить всегда жуткое слово «увы». Увы, дальнейшая жизнь великого учёного Бориса Розинга сложилась так, что пожать лавры первооткрывателя этой эры ему было не суждено. Лавры эти достались его ученику Владимиру Зворыкину. Не без оснований, конечно.

Усовершенствованный иконоскоп, передающее телевизионное устройство, придуманное Розингом, он дополнил усовершенствованным же приёмным устройством (кинескопом). Завершив тем самым функциональную логику электронного телевидения. Кроме того, вероятно, сработал тогда в полную силу и упомянутый непробиваемый принцип потребительского общества, к которому сумел приспособиться талантливый ученик Розинга В. Зворыкин – доллар тому, кто придумал; десять – тому, кто произвёл и сто долларов тому, кто сумел продать…

А следы Розинга затерялись в опять наступивших сумерках русской истории. Он не почувствовал зловещей себе угрозы в том, что тень смертная подступила к нему вплотную. Зворыкин же почувствовал – и в этом было его спасение, и необычайный затем последовал оборот судьбы. Вот об этом из Булата Окуджавы: «Как хорошо, что Зворыкин уехал / И телевидение там изобрёл. / Если бы он из страны не уехал, / Он бы, как все, на Голгофу взошёл. / И не сидели бы мы у экранов, / И не пытались бы время понять, / И откровения прежних обманов / Были бы нам недоступны опять».

Теперь непросто в «откровениях прошлых обманов», дознаться, как доподлинно начинался гибельный поворот его, Бориса Розинга, судьбы.

Можно только определить роковую точку, когда он сам эту судьбу выбрал. Жизнь тогда ему предоставила тот же выбор, что и Зворыкину – уехать из страны или взойти на Голгофу. В том, что позже напишет его дочь, таится высокий повод для нашей скорби. Он сделал выбор, с точки зрения здравого смысла ненужный и губительный. Но он, выбор этот, чудесно дополняет жизнь цельного человека, делает эту жизнь геройской. Геройство такое теперь, особенно если оно сопряжено с патриотическим убеждением, становится понятием винтажным, не совсем соответствующим нашему времени и новым нашим ценностям. Но ведь как жаль, что это так. И какими прекрасными нам покажутся иногда те люди, которые в жестоких обстоятельствах умели проявить житейскую доблесть: «Как-то раз он пришёл домой очень оживлённый и сказал: “Хотите ехать в Америку?” Мы, конечно, в ответ закричали, что не хотим, нам и здесь хорошо. “Я так и думал и отказался, хотя одна фирма сделала мне очень лестное предложение, полное материальное обеспечение и всё, что мне нужно для работы. Но я свой мозг продавать американцам не собираюсь, я русский и буду работать для своей страны”. Это было в 1924 г., когда выехать за границу можно было свободно».

Нам надо только помнить этих людей и гордиться ими. Да, есть горькое величие в нашей истории, но величием своим она обязана именно таким людям.

Иначе рассудил ученик Розинга Владимир Зворыкин. И в этом было его спасение и великий шанс: «Становилось очевидным, что ожидать возвращения к нормальным условиям, в частности для исследовательской работы, в ближайшем будущем не приходилось… Более того, я мечтал работать в лаборатории, чтобы реализовать идеи, которые вынашивал. В конце концов, я пришёл к выводу, что для подобной работы нужно уезжать в другую страну, и такой страной мне представлялась Америка».

Эти два пути определили отныне движение русской интеллигенции во времени и пространстве. Так и до сей поры. Каждый выбирает свой путь. И каждому тут только Господь судия.

Для того, чтобы узнать, что же с Борисом Розингом произошло дальше, надо, опять же, много переворошить всякого рода источников, неожиданных, порой. Вот, например, статья в том же журнале Scientific American под заголовком «История телевидения». Автор, подводя итог жизни первопроходца телевизионной эры, сравнивает судьбу Розинга с судьбой великого французского химика Антуана Лавуазье: «Во время русской революции Розинг был арестован, сослан на Север, где и умер. Таким образом, мир потерял ещё одного великого учёного из-за политической смуты, подобно тому, как во время Французской революции А. Лавуазье, который открыл кислород и был одним из основателей современной химии, погиб под ножом гильотины из-за полученного им наследства». Смерть Розинга в статье датируется 1918-м годом.