Карина Василь - Тёмные души

Проводив закрывающуюся дверь насмешливым взглядом, Бертран оглядел кабинет королевы. Толстый ворс ковров заглушал его шаги. Тонкий аромат великолепного воска свечей щекотал ноздри, а богато украшенные книги услаждали взгляд. Пробежав пальцами по корешкам, он остановился на совсем простенькой библии карманного формата. Обрез её был истёрт от частого употребления, страницы заломились. Рядом лежала книга in folio Маккиавелли о государстве. Бертран улыбнулся. Было видно, что и эту книгу читали часто: помимо потёртого переплёта на полях попадались заметки, сделанные рукой королевы. Достойная ученица не во всём была согласна с жестоким и коварным итальянцем, но оправдывала его позиции. Хотя она и считала, что в политике к убийству прибегают слабые правители, но вместе с тем признавала, что иногда это единственное средство добиться цели, хоть и не самое лучшее. Доказательством служит убийство Жанны д’Альбре, матери беарнца. Королева считала, что, устранив неистовую гугенотку, она получит ручного короля Генриха, который уравновесит честолюбивые устремления лотарингцев. Но, в свете предсказаний, полученных от разных людей, она уже не была уверена, стоило ли травить королеву Жанну. Тем более, что довести дело до конца ей так и не удалось: в последний момент она отказалась от этого плана. Однако неистовая гугенотка всё равно умерла, едва вернулась в своё холодное горное королевство. Один бог знает, что с ней случилось. Но злые языки тут же обвинили во всём именно её, Екатерину, в том, что она посредством ядовитых перчаток отправила мать наваррского короля на небеса. Или в ад, как считали католики. Екатерина не могла понять, что обо всём этом думает сам сын Жанны: после возвращения из Беарна и неглубокого траура он, казалось, забыл, что его мать умерла, а в её смерти винили королеву-мать. Празднества, приуроченные к его свадьбе, которая не нравилась королеве Жанне, которую королева Екатерина считала необходимым злом, казалось, заменили в его голове место скорби. Хотя, королева Екатерина не раз ловила его взгляд – грустный или задумчивый. Она не обманывалась его внешним легкомыслием: этот коронованный бабник и мужлан, который только и делает, что пьёт, развлекается в чужих постелях и охотится в королевских угодьях, вовсе не так прост. Казалось, благодушный и доверчивый беарнец был доволен своим положением при дворе, положением, которому даже Екатерина не смогла бы дать точного определения. С одной стороны, он был ей нужен, с другой, она его опасалась. Как он отреагирует на массовую бойню своих единоверцев? Не поднимет ли он бунта и, объединившись с Англией или германскими княжествами, затеет новую войну? Вдруг предсказатели ошибаются, и во вспыхнувшей войне он сместит её сына и сядет править сам? А вдруг, обвинив её и короля, он объединится с Гизами и опять-таки свергнет Карла с трона в надежде, что после этого он одолеет и их? Королева-мать была политиком. Но она была и суеверна. Чёткие заметки в книге Маккиавелли никак не уживались с мрачными раздумьями, написанными ею в бумаге, вложенной в библию. Смута в стране порождала неуверенность в душе. Поэтому Екатерина и искала способов успокоения. Но такова была её судьба, что успокоение к ней придёт только со смертью.

Пробило полчаса. Отложив в сторону Макиавелли, Бертран прикоснулся к маленькой изящной книжке стихов Петрарки.

– Мадам, – не оборачиваясь, произнёс он, поглаживая узор на обложке. – Вам не зачем следить за мной. Если бы я захотел, я бы мог убить вас, а ваша стража не обратила бы на меня внимания.

Зашуршала портьера. Бертран обернулся. Королева-мать сурово смотрела на него.

– Как вас понимать? – холодно спросила она.

– Позовите кого-нибудь из слуг, я покажу, – предложил Бертран.

Екатерина позвонила. Вошёл слуга.

– Позови Жанну, – приказала заинтригованная королева, мрачно поглядывая на Бертрана.

Через несколько минут вошла молоденькая девушка с опущенными к полу глазами. Бертран оглядел её. Подойдя к ней вплотную и приподняв подбородок указательным пальцем, он посмотрел ей в глаза. Затем медленно прикоснулся к её обнажённой руке и сказал:

– Ты обожглась.

Девушка отдёрнула руку и на глазах удивлённой Екатерины на руке девушки в том месте, где её коснулся Бертран, начал созревать волдырь.

– Ты не аккуратна, – спокойно произнёс он и с размаху ударил её по лицу. Девушка отпрянула, схватившись за покрасневшую щёку.

– Теперь спросите её, кто её ударил, – произнёс Бертран, не глядя на Екатерину.