М. Лютый - Вятичи

– Как это?

– Пока не знаю, но, думаю, придумаем чего-нибудь. Не всегда человек знает, на что способен. Вот ты, Вячеслав, убил двоих хазар. А знаешь, что это воины из бессмертной тысячи самого кагана?

– Дядька Василь, а ты как об этом узнал?

– Хазарин один рассказал, – усмехнулся Василь.

– Какой хазарин?

– Мы с дядькой Василём Святозара и Сфирько пришли забирать, а там четверо хазар. – пояснил Векша. – Двоих дядька Василь из лука подстрелил, а остальные двое ускакали. Один раненый оказался. Он нам и рассказал.

– А сейчас он где?

– Да что же ты думаешь, – опять усмехнулся Василь, – я его всё время с собой таскать буду? Как говорили латины: «горе побеждённым».

– Значит, на двоих хазар стало меньше? – воодушевился Вячеслав.

– Война легка только для зрителей, – вздохнул Василь. – Конечно, самая лучшая битва – это та, которую ты выиграл, не сражаясь. Но не всегда так бывает. Большинство битв выигрывают те, у кого есть цели, за которые они готовы сложить свои головы. Какие цели у хазар? Награбить, взять в полон, мошну свою набить серебром. Смогли бы они броситься в бой как Вячеслав? Вряд ли. А почему?

– Родичи потому что, – ответил Векша.

– Вот я об этом и говорю.

– Так что делать будем, Василь? – промолвил до сих пор молчавший Сивояр.

– Я не думаю, что они полон поведут к сарацинам или в Итиль, – больно долго и хлопотно. Скорее всего – в Сурож или Корсунь. В этих городах самый большой торг рабов. В любом случае они Звериного брода не минуют, а там мы их и встретим. У тебя ладья на ходу?

– Всё уж готово, – вальяжно проговорил Сивояр. – И проконопачена, и просмолена, и парус починил.

– А как же кони? Ведь в степи без коней никак… – Вячеслав знал ответ на свой вопрос, но спросил просто так, желая ответом Василя подтвердить свои мысли.

– Хазарские возьмём. В волчьей стае надо быть волком, а кто им не станет, того волки загрызут, – в ответе Василя сквозила такая уверенность, что Вячеслав уже не сомневался, что всё будет так, как он говорит.

– Ты, Сивояр, после тризны подгони ладью к оврагу, что выходит к реке напротив моего дома, – продолжил Василь. – Да старайся, чтобы не видели тебя. Ни к чему это.

– О чём это он? – Вячеслав толкнул локтем друга. – Какая тризна? У нас всё сгорело.

– Мужики из града пришли помогать убиенных собрать, да брёвен приготовить для костра. От них и узнали, что ты в темнице с дядькой Сивояром. А для стравы дядька Василь кабанчика дал. Мужики уже, наверное, приготовили всё.

Векша был прав. На поляне недалеко от землянки, в которой спал опоенный травами и перевязанный Зимавой Станко, на сложенных брёвнах, обложенных хворостом, лежали все погибшие от хазар жители деревни. Большинство из них были родичи Вячеслава. Несколько выживших детей, успевших скрыться в лесу, сиротливо прижимались к взрослым, которых было совсем немного. В основном это были мужики из града, да несколько человек из дальних деревень, до которых не добрались хазары.

Сивояр подтолкнул Вячеслава к кострищу:

– Поджигай, Вячеслав! Станко немощный, а после него из мужчин сейчас самый старший в роду – это ты. Тебе и поджигать.

Оказывается, все ждали его. Руки родичей принимают на свет рождающегося младенца, руки родичей должны отправить к богам и покинувших этот свет. Эти невидимые кровные узы крепко-накрепко привязывают между собой людей в роду, делая каждого из них ответственным за жизнь и смерть близких.

Вячеславу стало горько в груди. Он представил, что зажжённый им огонь унесёт в небо всех убитых из рода его деда Голуба, а также из прибившихся к их роду и живших вместе с ними жителей деревни. И никогда он больше не увидит ни свою мать, ни Сфирько, ни мужа Жилены Святозара, ни других погибших. От этого горестного волнения у него проступили слёзы и, он никак не мог выбить искру кресалом. Наконец искра попала на сухой мох и не потухла. Вячеслав нагнулся и осторожно подул, подкладывая кусочки бересты. Появился маленький дымок, а затем и огонь. Загорелись тонкие ветки, а затем и толстые ветви хвороста, которым были обложены брёвна. Огонь разгорался и поднимался всё выше и выше. Вовсю занялись смолистые брёвна, и в небо устремился чёрный дым.

Вячеслав смотрел на разгорающийся костёр и понимал, что не вернёшь уже то время, когда за него всегда всё решали старшие. Неизвестно – выживет ли Станко? А пока он – глава этого разгромленного хазарами рода у этого разгорающегося костра дал слово не лить слёз, как бы ни сложилась судьба.