Софья Макарова - Грозная туча

— Следовало бы занять вот и этот пригорок! — говорил полковник, указывая на возвышенность, поднимавшуюся за рекой.

— Что ж, попробуем! — согласился Тучков и послал эскадрон гусар с двумя орудиями занять указанный пригорок, а егерям велел засесть в кустах по обеим сторонам дороги и по берегам речки.

ока русские войска пробирались ночью окольным путем на Московскую дорогу, Наполеон решил оставаться в Смоленске, чтобы дать спокойный ночлег своим весьма измотанным войскам. Лазутчики его донесли, что русские войска двинулись в обход, и он был уверен, что Мюрат со своей конницей успеет перерезать им дорогу к Москве, если двинется в путь на другой день утром. Император велел Мюрату выступить на рассвете, а за ним двинуться маршалу Нею с пехотой. Поужинав плотно и выспавшись, весело поднялись французские кавалеристы; шутя и пересмеиваясь, седлали они коней, готовились к отъезду.

Один Ксавье Арман был что-то задумчив и ни с кем не разговаривал. У него из головы не выходило быстрое повышение Этьена.

«А каково! — думал он. — Вот счастливец! Произведен самим Мюратом! И не в корнеты, а сразу в подпоручики!.. И за что? За то, что лошадь шарахнула его о дерево. Не я буду, если не проделаю такую же штуку… Только надо сделать это как-то поумнее, дабы не расшибиться так, как он расшибся — голова-то и левое плечо до сих пор у Этьена болят… Этак попади виском, останешься на век на месте! Нет, я сам направлю свою лошадь. Почет-то какой мне будет: вдруг являюсь в Нанси в эполетах!.. Говору, говору сколько пойдет! А Роза станет вдруг офицершей. А хорошо ведь! То-то обрадуется она — моя красотка!»

— Торопитесь! Торопитесь, друзья! — крикнул Этьен. — Пора выступать!

«А каково! Ведь он теперь начальство! — продолжал раздумывать Ксавье, косясь в сторону Этьена. — И распечет — ты должен смолчать. Нет, долго я подчиняться ему не буду, сумею сам выслужиться в офицеры. Не глупее я какого-то Ранже!»

Вскоре авангард двинулся по Смоленской дороге, а за ним следовал, по обыкновению, сам Мюрат со своим штабом. По дороге столкнулись с разными мелкими затруднениями: плохие мосты, плохие гати… Офицеры спешивались и указывали, как исправлять дороги кольями и бревнами. Для этих нужд беспощадно разбирались избенки и дворы крестьян.

Ксавье вызвался вернуться с другими солдатами в ближайшую деревушку за материалами для моста. Он, разумеется, больше кричал, бранил крестьян и пугал их саблей, чем работал над разрушением строения. Когда его товарищи двинулись назад, он отстал в небольшом лесу и затем, словно догоняя вскачь своих, направил лошадь прямо на дерево и свалился, будто бы сильно ударившись о ветвь. Лошадь в недоумении остановилась около него, широко раскрыв ноздри и громко фыркая. Все это Ксавье проделал, завидя пыль, поднятую скачущим штабом Мюрата. И точно: король Неаполитанский вскоре был подле него.

— Этот дурак чего тут валяется? — крикнул Мюрат, осаживая свою лошадь, едва не наступившую на ногу Ксавье.

Офицеры пожали плечами.

— Вот я тебя, лентяй!.. — добавил Мюрат, хлестнув хлыстом Ксавье чуть не по лицу, и проскакал мимо.

— Вот не везет! — проворчал Ксавье, поднимаясь, лишь только пронеслись мимо него штабные офицеры. — Это все ты, дьявол! — обратился он к коню и, сев на него, хлестнул и дал шпоры изо всех сил несчастному животному.

Раздраженный конь понесся с места во всю мочь и чуть не наскочил на коня одного из штабных офицеров. Тот оглянулся и погрозил Ксавье хлыстом:

— Опять хочешь этого отведать, дурак?

Ксавье свернул на лесную тропу и старался перегнать штаб, чтобы соединиться со своим отрядом. Но тропа вела незаметно все вправо и вправо, и Ксавье вскоре очутился у Днепра.

— Экая чертовщина! — воскликнул он с досадой и, напоив коня и сам напившись, поехал назад.

Вырвавшись на дорогу, он, чтобы догнать своих, поскакал, как шальной.

В это время отряд, в котором он находился, подходил уже к тому месту, где засели русские передовые стрелки.

Французы ехали, не ожидая встретить неприятеля, и вдруг… были осыпаны пулями егерей.

Пришлось тут коннице отступить и выставить стрелков. В это время подъехал Мюрат, велел занять один из пригорков артиллерией и стрелять по русским орудиям и гусарскому эскадрону. А коннице приказал готовиться к атаке.