Энтони Ричес - Клык леопарда

– Боюсь, ты слегка опоздал, Квинт Канин. Ты имел полное право возмутиться на улице, когда я унизил тебя на глазах у твоих солдат. Изображая гнев сейчас, ты меня не обманешь. Поэтому оставь свои уловки и веди себя как тот, кого поймали на лжи, прежде чем я позову сюда центуриона, чтобы он вбил в тебя эту истину. Поверь мне, ничто не доставит Юлию такого удовольствия, как несколько мгновений наедине с тобой, особенно после того, как его друг, центурион Корв, был жестоко избит в лесу.

Префект отступил назад. На его лице читался ничем не прикрытий ужас.

– Ты действительно считаешь…

Скавр махнул рукой – мол, не надо ломать комедию.

– Нет, Канин. Я знаю. Я действительно знаю, кто ты такой. Да, я говорю «Канин», но, может, мне пора называть тебя именем, каким тебя называют мои солдаты. Что ты скажешь, Обдурон?

Квинт медленно покачал головой. Похоже, слова трибуна явились для него настоящим потрясением.

– Но я не…

– В Ардуине ты взял моего центуриона в плен, затем целую ночь вкладывал ему в уши, какой ты страшный враг, как ты презираешь префекта Тунгрорума и насколько непобедима твоя разбойничья банда. Но твоя маскировка слегка предала тебя, когда он хитростью заставил тебя подойти ближе, чтобы при свете дня заглянуть в глазницы твоей маски. Центурион Корв у нас сообразительный, и он тотчас узнал тебя. Твои зеленые глаза не спутаешь ни с чьими, они косят. Я уверен, человек за металлической маской – это ты. Своим тщеславием ты сам подписал себе смертный приговор, и уже сегодня мои солдаты соорудят для тебя крест.

Скавр умолк. Канин с непроницаемым лицом отвернулся в сторону.

– Ну что? Нечего сказать? – усмехнулся трибун.

Квинт на миг поднял взгляд к потолку, а затем с вызовом посмотрел Скавру в глаза и тремя короткими словами ответил на его вопрос. Настала очередь трибуна выпучить в растерянности глаза на своего собеседника. Его аристократическая сдержанность испарилась в один миг, уступив место чему-то более непосредственному, что он обычно умело скрывал.

– Что за хрень?! Кто?!

Канин с каменным лицом продолжал смотреть на Рутилия.

– Ты верно расслышал, трибун. Брат. Обдурон – мой брат. Более того, брат-близнец.

Пристально посмотрев на префекта, Скавр открыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем опустил голову и положил на стол кулаки. Побелевшие костяшки пальцев резко выделялись на темном дереве столешницы. Когда он поднял лицо, оно было перекошено гневом, однако голос трибуна остался на удивление спокоен.

– Если я, так и быть, поверю в эту твою историю, тебе придется очень постараться, чтобы убедить меня, почему ты не поведал мне ее раньше.

Глядя в пол, Квинт пожал плечами:

– Расскажи я ее тебе в самом начале, ты бы не раздумывая отстранил меня от участия в собраниях и принятии решений.

Скавр холодно усмехнулся:

– Что ж, ты прав! Как нетрудно догадаться, это первое, что сейчас пришло мне в голову, хотя ты наконец и решился сказать мне правду. – Трибун покачал головой. – Итак, расскажи мне с самого начала, как так получилось, что ты и твой брат-близнец стали противниками. И почему ваши пути столь резко разошлись. – Выбрав стул рядом с одним из факелов, он сел. Глаза его при этом оставались в тени, и понять их выражение было невозможно. – И постарайся, чтобы это прозвучало как можно более убедительно, иначе уже завтра к полдню ты станешь пищей для воронов.

Канин прислонился к стене и потер большим пальцем усталые глаза.

– Как хорошо, что я наконец могу это кому-то рассказать. Я так давно скрывал это от окружающих, что эта тайна начала разъедать меня изнутри. Его имя Секст. Он родился примерно через минуту после меня. Мы с ним похожи как две капли воды, оба косоваты. Ты можешь легко убедиться, что я не лгу, если проверишь записи наместнического архива. Там найдешь нас обоих. Мы родились в этом городе чуть более тридцати лет назад. И поэтому наши имена внесены в перепись, которая состоялась между тем днем, когда мы появились на свет, и тем, когда каждый из нас пошел своим путем.

Квинт жестом указал на стул и вопросительно посмотрел на Скавра. Тот кивком разрешил ему сесть. Рука его по-прежнему крепко сжимала рукоятку меча. Префект сел и откинулся на спинку стула с видом человека, только что сбросившего с плеч тяжелую ношу.

– Благодарю. В детстве мы были типичными близнецами. О таких обычно пишут в книгах. Всегда вместе, похожие друг на друга как две капли воды. Когда наша мать увидела, что мы почти неотличимы друг от друга, она сделала нам медальоны – диски с номером на короткой цепочке. Когда мы подросли, и из шалости нам захотелось ими обменяться, сделать это было невозможно, не порвав ее. К тому же наша мать говорила, что, если такое произойдет, нас ждет самое тяжелое наказание. – С этими словами рассказчик оттянул горловину туники, и Скавр увидел у него на шее металлический диск на короткой цепочке. Канин приподнял медальон, чтобы трибун мог лучше его рассмотреть. – Видишь, на нем выбита цифра пять [31]. Работа довольно грубая, но это единственное, что связывает меня с матерью. Она умерла во время мора несколько лет назад. Но, по-моему, болезнь лишь окончательно уничтожила и так подорванное здоровье, ведь она долгие годы не щадя себя трудилась, чтобы мы, ее близнецы, были сыты.