Энтони Ричес - Клык леопарда

Юлий мрачно кивнул.

– Учитывая вышесказанное, стоит ли удивляться, что начальству известны твои попытки вернуть себе то, что ты потерял, покинув этот город, – продолжил Рутилий. – И кто бы ни написал эту записку, на данный момент он прав. Если ты, как я вижу, собрался в Тунгрорум, чтобы в одиночку ворваться в двери «Синего вепря» и спасти эту женщину, значит, я успел вовремя. Под угрозой понижения в звании я запрещаю тебе даже приближаться к этому проклятому месту. Если же тебе этого мало, то весь свой оставшийся срок в армии ты проведешь за чисткой нужников. Ты меня понял?

Скавр шагнул навстречу Юлию, и под его холодным взглядом центурион, все так же стоявший с каменным лицом, не выдержал и моргнул.

– Ты. Меня. Понял?

– Понял, трибун.

Рутилий натянуто улыбнулся и, шагнув назад, окинул Юлия взглядом с головы до ног.

– Отлично. Потому что я не хочу терять своего лучшего центуриона лишь потому, что тот отказывается признать, что потерпел поражение, пусть даже и временное. Да и вообще, если ты все-таки дерзнешь сунуться к двери Петра, он в наказание убьет твою женщину. – По глазам Юлия Скавр понял, что ему это просто не приходило в голову, и потому рассмеялся. – Да, центурион, мы все знаем, каково реальное место Петра в управлении этим городишком. Первый легион Минервы здесь уже давно, так что Сергий понял это уже несколько месяцев назад и, в отличие от трибуна, не привык держать полезные сведения в тайне. Когда настанет подходящий момент, я разберусь с Петром. Попридержи свой гнев – и ты, я обещаю, в этом тоже поучаствуешь. Но пока нас ждут другие, куда более настоятельные заботы.

Лицо префекта Канина являло собой неподдельное недоумение – как из-за целой центурии вооруженных солдат, заполнивших улицу под окнами его рабочей комнаты, так и из-за резкого тона, каким к нему обратился их трибун.

– Трибун Скавр? Я почти завершил свои сегодняшние дела. Может, мы…

Рутилий шагнул вперед и, взмахом руки оборвав Канина, заговорил сам, тоном, не допускающим возражений:

– Приведи своих людей и разоружи их, префект. Я не намерен приказывать дважды. Мои солдаты все еще злы из-за нашей неудачи в лесу. Один намек с моей стороны – и они в два счета разоружат их сами. Правда, я бы хотел стать свидетелем этого зрелища.

Квинт Канин примирительно развел руки и посмотрел на своих телохранителей, а затем обратился к взявшим его в плотное кольцо солдатам. Их копья зловеще поблескивали в свете факелов.

– Поступайте так, как велел трибун. Мне не нужна ваша кровь на моих руках. Как и моя собственная. Отведи в сторону своих воинов, Торнак, и сложите оружие.

Его заместитель нехотя отдал приказ, а потом расстегнул ремень и бросил себе под ноги меч. Подчиненные последовали его примеру. Сложив оружие, они застыли в молчании. Из строя вперед вышли двое солдат, чтобы его подобрать. Скавр же остался стоять на месте. Он указал на префекта.

– И ты тоже, Квинт Канин.

Солдаты заметно напряглись, не зная, что за этим последует. Однако Канин с кривой улыбкой вытащил из ножен меч и положил его на булыжную мостовую.

– Посмотри внимательно, трибун. Надеюсь, ты видишь, что это обычный армейский меч. Он не более опасен, чем твой. Как я понял, тот, за кем ты охотишься, вооружен чем-то более диковинным?

Пропустив его слова мимо ушей, Рутилий кивнул стоящему рядом с ним Юлию.

– Поручаю тебе телохранителей префекта, центурион. Мне не нужно никаких грубых мер, если только они не окажут сопротивление. А ты, префект, пройдешь со мной внутрь. У меня есть вопросы, которые не могут ждать до утра. Еще одна просьба, Юлий, выстави возле двери часовых. Я позову, если они мне понадобятся.

Канин повернулся и первым вошел в здание администрации. Взяв у одного из солдат факел, Скавр последовал за ним. Рука трибуна лежала на рукоятке меча. Войдя в рабочую комнату, префект вставил в железные скобы новые факелы, а Рутилий следом за ним обошел комнату, один за другим зажигая их. Как только комната озарилась светом, Квинт повернулся к Скавру. Было видно, что его первоначальное недоумение уступило место злости.

– Итак, трибун, что за важный вопрос нам необходимо обсудить и почему мы должны сделать это прямо сейчас? Да еще когда твой меч в буквальном смысле готов расцеловать мне горло?

Рутилий покачал головой. Однако голос его остался зловеще спокойным.