Энтони Ричес - Клык леопарда

С этими словами Грумо до упора натянул тетиву, готовый выпустить стрелу в бедро Марку. Тот сделал вид, что споткнулся, упал на землю и на четвереньках отполз назад. Нарочито громко, чтобы его мог слышать Араб, он произнес:

– Но ведь они не все нечестивцы! Например, сын охотника, он ведь не совершил ни единого преступления против Ардуины!

Грумо шагнул еще ближе. Железный наконечник стрелы двигался из стороны в сторону, как будто подыскивал удобную точку на теле жертвы.

– Ардуина требует крови! Любой крови! – выкрикнул лучник. – Римская, тунгрийская – ей безразлично, главное, чтобы кровь пролилась из живого тела, годного для подношения. Да, сын охотника был ее последователем. Лучшую жертву невоз…

При этих словах Араб стряхнул с себя оцепенение. С невнятным воплем он выскочил из-за алтаря и запрыгнул на каменную плиту. Слова Грумо пробили панцирь скорби, и теперь все его естество было объято яростью. Грумо резко развернулся и машинально выпустил в охотника стрелу, но Араб со звериным оскалом уже бросился на него. Стрела же пропела рядом с его ухом. Запрыгнув на плечи бандиту, проводник обвил его за талию крепкими ногами. Пальцами левой руки он впился Грумо в глаза и оттянул его голову назад. Издав вопль боли, тот выпустил лук и вскинул руки, пытаясь сбросить с себя нападавшего. С криком «Ардуина!» Араб занес правую руку, в которой сжимал нож сына. Железное лезвие к тому времени успело покрыться пятнами ржавчины, но все равно было по-прежнему острым и могло легко пронзить плоть. И оно пронзило. Покрытое охристыми пятнами лезвие вошло Грумо в шею, разбудив фонтан крови. Грумо содрогнулся, а Араб, соскочив с раненого бандита, вскинул руку в упреждающем жесте, видя, что Марк схватился за меч.

– Оставь его! Пусть умирает точно так же, как мой сын, когда его отправили к богине!

Римлянин кивнул и вернул в ножны меч, а затем поднял лук и поправил стрелу. Грумо лежал на земле, беззвучно открывая рот. Дыхание вырывалось из его груди булькающими хрипами. Араб стал рядом с Марком и, злобно посмотрев на умирающего, пнул его в бок ногой, привлекая к себе его внимание. Голос его по-прежнему срывался от горя, но слова, которые он произнес, звенели сталью:

– Когда ты умрешь, я раскромсаю тебя на куски, которые затем брошу в лесу кабанам. Все, кроме головы. Ее я оставлю себе, чтобы никто никогда не мог воссоединить ее с твоим телом. И покуда я жив, ты будешь ждать в загробном мире своего перерождения. Ждать тщетно.

Марк кивнул и похлопал его по плечу.

– В таком случае побудь здесь, на тот случай, если появится кто-то еще, – сказал он и протянул Арабу лук. – Я же пойду посмотрю – вдруг найду еще что-нибудь интересное.

Обнажив меч, он медленно, крадучись, двинулся вниз по каменным ступеням в подземное логово Обдурона. Стараясь ступать неслышно, центурион то и дело останавливался и прислушивался, не затаился ли где-то рядом еще один бандит. Подземелье освещали факелы – точно так же, как и в тот, первый раз. Их потрескивание и шипение заглушало легкие шаги Трибула.

Убедившись, что в подземелье никого нет, он уже повернул было назад, когда его внимание привлекла тонкая тень на одной стене. Задумчиво насупив брови, Марк сунул в тонкую, не шире человеческого волоса, щель острие меча и приоткрыл потайную деревянную дверь, покрашенную так, чтобы сливаться с окружающим камнем. За дверью царила кромешная тьма. Взяв со стены факел, Трибул шагнул внутрь и невольно вздрогнул при виде жуткого зрелища. От каменной стены тянулись четыре короткие цепи. На них в коленопреклоненной позе держалось мертвое тело, как будто труп застыл в вечном поклоне перед неким божеством, за которым он отошел в мир иной. Присев перед мертвым телом, Марк приподнял факел и рассмотрел стены и пол, а затем взял одну руку мертвеца и пристально изучил ее. Шорох кожи по камню заставил его обернуться. В дверях, держа за волосы голову Грумо, молча застыл Араб.

– Нам надо уходить, – заговорил он. – Ардуина простит мне то, что мы здесь сделали, но если мы останемся здесь дольше, то рискуем навлечь на себя ее гнев. Обдурон может вернуться в любой момент, и тогда мы будем пойманы, словно звери в клетке.

Марк покачал головой, вручил Арабу факел и указал на закованный в цепи труп.

– Согласен, нам нужно уходить отсюда, но не потому, что он может вернуться сюда. Он, как ты и предполагал, вывел из крепости всех своих людей. Но я сомневаюсь, что его цель – обоз с зерном. По-моему, он позарился на куда более ценный трофей.