Энтони Ричес - Клык леопарда

– Клянусь Ардуиной, ты только тогда поймаешь дикого кабана, когда тот свалится с дерева на твою глупую римскую голову!

Трибул рассеянно кивнул, в изумлении глядя на бандитское логово. На крутом склоне возвышался деревянный палисад. Со всех четырех сторон он резко уходил вниз, служа крепости естественной защитой.

– Ты только взгляни! – удивился римлянин. – Там можно, имея всего одну когорту, обороняться от целого легиона.

Араб с гордостью посмотрел на крепость.

– Когда-то это место принадлежало моему племени. Здесь мы возносили молитвы Ардуине, здесь находили защиту от врагов. По крайней мере, так гласят легенды. Обдурон привел сюда своих бандитов несколько лет назад и установил внутри деревянных стен алтарь.

– Я его видел. Обдурон убивает на нем пленников и пьет их кровь.

При этих его словах к глазам Араба подступили слезы. Марк похлопал его по плечу, перекатился на спину и сунул руку в сумку, которую всю дорогу нес с собой.

– Ты правильно поступил, приведя меня сюда, – сказал он проводнику. – И я докажу тебе, что в моих словах правда. Но сначала мы должны проникнуть за частокол. Мне пока придется взять инициативу на себя. Неплохо бы проверить, хороши ли мои актерские способности. Хватит ли их для того, что я задумал.

– Петр! Солдаты маршем покидают город! Они уже вышли за ворота!

Главарь бандитов с довольной улыбкой повернулся к человеку, застывшему в дверях «Синего вепря», и кивнул своим подручным.

– Что я тебе говорил? Я так и знал, что Обдурон не даст им скучать и маяться бездельем! И пока армия шагает навстречу, почему бы нам не развлечься? Начать можно с того, что мы приберем к рукам золотишко, которое трибун отнял у Альбана. – Петр встал и указал на одного из своих подручных. – Если он и выставил охрану, то небольшую, стеречь золото и наблюдать друг за другом, если вдруг у кого-то возникнет соблазн. Отправь туда своих людей, да поживее! Я хочу знать, где находится золото, прежде чем стражам в голову придет самим с ним укрыться. А вы двое… – Охранники, стоявшие по обе стороны Аннии, кивнули и расправили плечи. – Отведите ее наверх и проследите за тем, чтобы она не вздумала сбежать. Кто знает, вдруг настал тот самый день, о котором вы мечтали всю жизнь? Вы ведь только и делали, как наблюдали, как она за деньги долбится с другими мужиками, не имея возможности развлечься самим, но, может, это время кончилось… Приготовьте песочные часы.

Затем Петр снова сел в ожидании новых известий, с мерзкой ухмылкой глядя на испуганное лицо Аннии, когда Плюха и Пыр потащили ее наверх.

– И если жизнь добра к нам, охранять золотишко оставили этого гада центуриона, – добавил он. – Вскоре мы узнаем, на чьей он стороне, не правда ли?

Юлий бесстрастно наблюдал с городской стены, как его когорта покинула город и быстрым походным шагом двинулась по дороге на запад. Ветер доносил до него голос Клодия, когда тот отдавал приказания. Впрочем, вскоре звуки стихли, а потом и сама марширующая колонна пропала из вида. Стоявший рядом с Юлием опцион – ветеран, за плечами у которого было двадцать лет службы, – посмотрел им вслед и одобрительно кивнул.

– Неплохо. Барсук может сегодня вполне прилично сыграть роль примипила.

Буркнув в знак согласия нечто невнятное, Юлий отвернулся от дороги и перевел взгляд на зерновой склад, охрана которого была возложена на первую центурию когорты легиона. Ворота склада по распоряжению примипила были крепко-накрепко заперты.

Пока тунгрийские когорты готовились к маршу, пока центурионы и опционы проверяли сапоги и экипировку каждого солдата, чтобы ни один из них во время марша не покинул строй, пока какой-то опцион чихвостил нерадивого солдата за то, что тот так и не научился шнуровать сапоги, после чего подкрепил слово делом, больно стукнув перепуганного беднягу жезлом с бронзовым набалдашником по пальцам, Скавр отвел Юлия в сторонку. Не обращая внимания на возмущенный рев опциона всего в десяти шагах от них, Рутилий вполголоса отдал последние приказания:

– Трибун Беллетор предпочел оставить первую центурию охранять зерновой склад, что в некотором отношении неплохо.

Юлий кивнул:

– Это его двойная центурия.

Хмурые брови Скавра многое поведали ему об этом решении второго трибуна.