Джалол Икрами - Дочь огня

— У нас в доме готовятся к тою. Отец, кажется, намерен еще до весны выдать меня…

Слезы вновь помешали ей говорить. А госпожа Танбур рассмеялась:

— Вот так так! Кто же плачет, когда замуж выходит? Волей-неволей приходит пора уйти из родного дома к мужу. Отец сам отдаст тебя тому, кто станет твоим господином. Так бог велел. И отец следует его повелению…

— Нет, нет, дорогая наставница! — сквозь слезы глядя на нее, сказала Шамсия. — Бог не может благословить эту свадьбу… Такую жестокость, насилие!

— Почему насилие?

— Я не хочу выходить за человека, которого они нашли. Я… у меня сердце не каменное. А мать ни разу не спросила даже, что у меня на душе… Только вам я могу сказать, что сердце мое занято другим!.. Не осудите меня…

Госпожа Танбур участливо смотрела на свою любимую ученицу.

— Родители не спрашивают нас о наших чувствах. Никогда! Они стремятся как можно скорее выдать дочь замуж и выбирают сами. Так было, так есть, так будет. Мы с тобой не в силах изменить это. Сбудется то, что предназначено судьбой. Терпи, доченька! Может быть, ты попадешь в хорошую семью!..

— Нет, нет! Ни за что… Сжальтесь надо мной, будьте мне защитой… Пойдите к нам, поговорите с мамой, пусть хоть год один переждут… еще один год свободы! Хоть закончу Маслак… И к тому же, что станется с бедной Фирузой, если я уйду из дома?..

— Хорошо! Завтра же поговорю с твоей мамой, попрошу для тебя отсрочку. Но ставлю тебе условие: перестань грустить!

Госпожа Танбур погладила Шамсию по опущенной голове.

— Обещаю…

— У меня есть и второе условие: скажи, кому ты отдала свое сердце? Шамсия смутилась, покраснела, но Оймулло повторила вопрос, и она, запинаясь, ответила:

— Ашраф-джан… Ашраф-джан, сын сундучного мастера…

И Оймулло вспомнила, что примерно год назад этот молодой человек пришел как-то к ее мужу. Ювелир отозвался о нем с похвалой, а Шамсия все спрашивала, кто он такой. Вот, значит, когда пришла к ней любовь!

— Мы встречаемся уже несколько месяцев и поведали друг другу о наших чувствах…

Он приносил мне хорошие книги… Какую радость они мне доставляли!.. Но… но, — слезы снова потекли из глаз Шамсии, сдавили ей горло, — вот уже неделя, как мне сообщали, что его оклеветали, обвинили в воровстве и бросили в тюрьму.

— Разве твой отец узнал о ваших отношениях? — удивилась Танбур.

— Нет, нет, — поспешила заверить Шамсия, — знала только Фируза… А теперь вы знаете… Больше никто.

— Ты думаешь? — В голосе Оймулло звучало сомнение. — А я считаю, что он узнал об этом и потому арестовал. Ты выведай, попробуй осторожно расспросить мать или отца, наведи на разговор… Впрочем, нет, тебе это трудно будет сделать. Ладно, я сама узнаю.

— Дорогая защитница моя! — взмолилась Шамсия. — Узнайте. И попросите хотя бы год еще не выдавать меня замуж, пусть не спешат…

— Хорошо, хорошо! Но зачем тебе этот год, что он даст? Какой цели ты добиваешься?

— Цель? — Шамсия словно очнулась. — Я и сама не знаю. Но мне кажется, что год — это большой срок, многое может произойти… А вдруг придумаем, как мне быть… И потом, надо попытаться освободить Ашраф-джана…

Со двора раздался женский голос:

— Госпожа Танбур, вы дома?

Шамсия быстро вышла во двор и вернулась с Мухаррамой Гарч. Оймулло встретила гостью в дверях и посадила на почетное место у сандали. Мухаррама, запыхавшись, стаскивала с себя алачовый камзол, подбитый хорьковым мехом.

— Ох, запарилась, — ворчала она, — старость меня не берет: оказывается, во мне еще бродит горячая кровь.

— Вы, кажется, моложе меня? — спросила Оймулло.

— Да что вы, нет, нет! Когда из сотни ваших роз еще ни одна не расцвела, мне, вашей преданной рабыне, уже сорок стукнуло. А женщина в сорок лет!.. Если сама не ухитрилась помереть, так бей ее, пока не помрет, говорят мужчины.

— Только безнравственные люди могут так говорить. А вы… да вам больше двадцати пяти не дашь… Будь я мужчиной, не посмотрела бы на сотню хорошеньких девушек, а припала бы к вашим ногам.

— Дай вам бог здоровья за такие приятные слова, — Мухаррама говорила вполне искренне, — недаром все расхваливают ваш ум, ваши речи… Вся Бухара говорит о госпоже Танбур. Не только друзья — враги расхваливают.

Слухи дошли до самых высоких людей. Знатным госпожам не терпится повидать вас, побеседовать…

— Да благословит их бог! Но кто я такая, чтобы привлечь их внимание?!

— Ну, пока не будем об этом… Скажите сначала, как здоровье ваше, как дела? Муж ваш как себя чувствует? Ученицы?