Джалол Икрами - Дочь огня

— Ох вы негодный! — воскликнул кори Шариф. — Вот у кого Хайдар-кулу надо научиться мстить.

— Да, Хайдаркул, когда вы окажетесь в сумасшедшем доме и станете раздумывать о своей судьбе, сочините что-нибудь в этом роде. Вы можете с меня пример. Ну, друзья, храни вас бог! Будем живы — увидимся.

Все встали. Обнимая и целуя ака Махсума, желали ему удачи и доброго пути. Особенно грустно прощался с ним Хайдаркул.

Э, если бы не долг мести, ушел бы вместе с вами, сейчас!

Все пошли провожать ака Махсума. Дошли до рядов Нового базара были идти дальше, но он попросил их вернуться. Тогда они повились у забора на берегу хауза Арбоб и вдруг увидели: Хайдаркул неслышной тенью скользит за ним. Он решил проводить ака Махсума до дома.

Оймулло Танбур жила в квартале Мирдустим, неподалеку от хауза. Мужскую половину двора занимало большое строение с широким балконом: под ним всегда было чисто подметено, полито, отчего во дворе чувствовалась свежесть.

Под навесом, на глиняной суфе, обложенной кирпичом, обычно с утра до вечера сидел за работой муж Оймулло Танбур, ювелир Тахир-джан. От ворот его закрывала камышовая перегородка, чтобы он не мог смутить проходящих девушек.

Двор на женской половине — небольшой, но для их семьи достаточно вместительный. В доме две комнаты: большая служила и спальней для супругов, и приемной для гостей, в другой — велись занятия с ученицами. В углу двора — кухня, сарай для дров, а поблизости — цветник и виноградник.

Тахир-джан любил жену и старался всячески отвлечь ее от мысли об их бездетности. Школа для девочек, завещанная ей матерью, заполнила ее жизнь.

Мы уже говорили о достоинствах этой ученой женщины, но хочется повторять и повторять! И правда, сколько ни говори о хорошем человеке, а особенно если это женщина одаренная и умная, все кажется недостаточным. Красивый человек, если он к тому же талантлив и нравственно совершенен, светит словно солнце.

Все в нем привлекательно мысли, слова, поступки. Не удивительно, что тонкий ценитель прекрасного Тахир-джан был очарован своей женой.

Он принадлежал к тому высокому разряду ювелиров, которых можно приравнять к поэтам. Тахир-джан был настоящим творцом красоты, он так подбирал всевозможные оттенки драгоценных камней, сочетал их с золотой или серебряной оправой, такую придавал форму, что его изделия ласкали глаз.

Очаровать Тахир-джана могла только женщина, стоящая выше всяческих похвал. Остается лишь напомнить, что настоящее имя Танбур — Карима, оно означает — великодушная, благородная, щедрая. Поистине это была на редкость прекрасная женщина.

В школе Танбур учились дочери богатых людей и чиновников, живших в округе, только одна, дочь миршаба Абдурахмана Шамсия, приходила издалека. Она была старше всех, хорошо училась и помогала учительнице, не случайно ее сделали старостой. Когда госпожу Танбур вызывали по неотложному делу, Шамсия проводила уроки.

Десять дней назад в школе произошло неожиданное событие.

Шамсия читала вслух стихи Бедиля, Танбур внимательно слушала ее.

Чудесная газель взволновала Танбур до слез, и она повторила вслед за ученицей последнюю строку.

— О, как это прекрасно! — воскликнула она. — Это не стихи, а музыка, изящная, чарующая…

В эту минуту в дверях появилась Фируза, а за ней сестра жены водоноса Зарифа. Учительница, все еще погруженная в музыку стихов, посмотрела на них отсутствующим взглядом и замолчала. Замолчали и девушки. Наступила полная тишина.

Фируза смущенно потупилась.

И вдруг снова прозвучал голос Танбур, повторившей последние строки газели:

Осмелев, Зарифа поклонилась и сказала:

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! — повторила за ней Фируза, подбежала к Оймулло, собираясь встать перед ней на колени, но та удержала ее и расцеловала в обе щеки. Фируза поцеловала учительнице руки, а госпожа Танбур, прослезившись, заключила ее в свои объятия.

— Что с тобой, милая Фируза? Где ты пропадала? Я так беспокоилась, хотела даже сегодня пойти к вам, наведаться… Хорошо, что ты сама пришла!

Зарифа тем временем присела у порога, пробормотала аминь и рассказала о смерти Дилором.

Весть эта поразила госпожу Танбур. Как же ей до сих пор никто не сообщил о кончине столь почтенной женщины?

Как же так?!

— Ох, да благословит бог вашу милость, — запричитала Зарифа. — Все из-за бедности, некого было послать… Ведь у покойницы никого, кроме этой внучки-сироты, не было. Похоронил ее мой свояк, водонос Ахмед-джан… Да аксакал помог. Ну, сестра пришла, и я с ней, да еще две-три соседки… Прочитали заупокойную молитву… Правда, когда по округе разнесся слух, собрались многие. Проведали о смерти Дилором — сами пришли.