Джалол Икрами - Дочь огня

Тут Фируза замолчала.

— Дальше я не помню, — сказала она.

— Нет, помнишь, помнишь! — закричали девушки и со смехом повторяли стихи. А Магфират сжалась, как змея, и молчала.

Вероятно, подружки скоро забыли бы про стихи и плохое настроение невесты, вызванное ими, сгладилось бы, но на беду, одна девушка все испортила. Она повторила последнюю строчку и воскликнула:

— Кто возьмет трех жен, тот совсем разорится! — закричала другая, и все засмеялись.

— Замолчите вы! — не выдержала невеста. — Довольно! Стыд надо иметь! Что скажут гости внизу, слыша ваш глупый хохот? Мне моя честь дорога!

Девушки сразу смолкли. Фируза во все глаза смотрела на невесту, удивляясь и не понимая, почему она так рассердилась.

— У кого ты узнала эти стихи? — зашипела по-змеиному Магфират. — Чей ядовитый язык научил тебя этим пакостям?

— У нас в школе девочки читали, — сказала Фируза.

— Врешь! — крикнула Магфират. — Тебя кто-то подучил нарочно. Говори, кто?

Фируза молчала.

— Иди позови свою бабушку.

Фируза обмерла. Случилось то, чего она так боялась. Если бы она знала, что Магфират не понравятся эти стихи, она и не заикнулась бы про них. А теперь расскажут бабушке, она огорчится, обидится. Увидев, что.

Фируза расстроилась, девушки вступились за нее:

— Ну ладно, что она сделала такого?

— Что вы сердитесь, подружка? Это ведь не про вас…

— Не мучайте бедную девочку!

— Дилором-каниз занята, у нее столько дела…

Магфират, видя, что Фируза не двигается с места, стала браниться:

— Вон отсюда! Иди позови свою рабыню-бабку, пусть сейчас же мнится!

Фируза тихонько вышла, слезы кипели у нее в глазах.

Внизу свадебный пир был в разгаре. Гостям разносили жаркое. Старухе Дилором пришлось еще раз пойти к котлам и побраниться с аксакалом, чтобы он как следует раскладывал жаркое по тарелкам, побольше мяса давал. Тут подошла к ней расстроенная Фируза и сказала, что ее ждёт невеста.

— Нет, ягненочек, — ответила старуха, глядя, как разносят тарелки с жарким. — Сейчас невеста сама пусть ко мне приходит, мне некогда. Иди, иди, веселитесь там!

Но Фируза ухватилась за бабушкин рукав.

— Нег! — воскликнула она и ничего больше не смогла сказать, бросилась к ней на грудь и заплакала.

Старуха тотчас все забыла — свадьбу, гостей, жаркое, музыкантов, аксакала: Фируза плачет на празднике! Этого никогда еще не бывало! Значит, кто-то ее сильно обидел.

— Ну, ну? — спрашивала она, лаская внучку. — Ну, что случилось? Что? Почему ты плачешь?

— Магфират! — только и сказала Фируза и низко опустила голову.

— Магфират тебя обидела? Нагрубила тебе? Прогнала?

Фируза подняла голову, по ее нежному лицу в три ручья катились слезы. Старуха вытерла их своим рукавом и нахмурилась.

— Пойдем! — сказала она Фирузе. — Я сама поговорю с госпожой невестой.

Они поднялись наверх. Старуха, полная гнева, шагала по ступенькам не останавливаясь, но, поднявшись, вынуждена была задержаться. Она задыхалась, сердце часто билось. Обмахиваясь рукавом, она ласково погладила по голове внучку, с испугом глядевшую на нее полными слез глазами.

За это время подруги невесты успели шутками и прибаутками развеселить Магфират, она перестала сердиться и, когда вошла старуха, даже встала из почтения к ней.

— Ваалайку ассалом! — ответила старуха на приветствие девушек. — Садитесь, садитесь. Дай бог почаще вам так собираться! Ну, госпожа, что прикажете?

Суровость старухи смутила Магфират, она растерялась, не знала, что сказать.

— Да ничего, просто так, — промямлила она, — мы пошутили.

— Оставьте свои шутки для чимилека, госпожа невеста, сурово сказала старуха. — В самый разгар работы заставлять меня, девяностолетнюю старуху, лезть сюда на балахану, а мою единственную внучку, зеницу ока, обидеть, заставить плакать — нехорошо!

Все молчали, сидели присмирев. Магфират подняла I олову.

— Вот вы и поучите вашу единственную зеницу ока, как надо себя вести! — сказала она, глядя прямо в глаза старухе. — Научите ее, что хорошо, что плохо!

— А что она сделала дурного?

— Спросите у нее самой!

Фируза стояла, опустив глаза, руки-ноги ее, несмотря на жару, похолодели. Страх охватил ее, сердце трепетало, ей хотелось скорей вырваться отсюда, убежать от этих дерзких, ядовитых на язык девушек, смешаться с толпой, чтобы никто не видел ее.