Джалол Икрами - Дочь огня

Он пытался очаровать, обольстить и Савсан, чтобы легче овладеть ею. Но у него ничего не получалось. Чары его не действовали на девушку, она даже не смотрела в его сторону. На все его попытки заговорить с ней она едва отвечала, стараясь держаться подальше от него. Но это только разжигало страсть байбачи. Все сильней и сильней его влекло к ней. Наконец, убедившись, что его красота и ухаживанье не производят впечатления на нее, он решил добиться своего коварством.

Был месяц рамазан, в течение которого мусульмане соблюдают пост — не едят ничего до самого вечера. И вот в середине дня, когда все женщины — жены бая и служанки — спали, со среднего двора прибежала девочка-служанка и сказала Савсан, что пришел какой-то человек от ее отца, что он в комнате Абдуллы, слуги бая, разговаривает с Гани-джан-байбачой и ей велено немедленно прийти туда.

От долгого поста и от бессонной ночи Савсан была сама не своя — сонная, в голове у нее все мутилось. Услыхав имя отца, она, не раздумывая, побежала на средний двор. Войдя в комнату Абдуллы, она увидала, что бай сидит один, никого с ним нет, а Абдулла чем-то занят в передней. Окна закрыты ставнями, в комнате полутемно.

— Я пришла, хозяин, — сказала Савсан. — Какие вести от отца, кто это приходил?

— Вести хорошие, хорошие вести! — лукаво улыбаясь, отвечал бай. — Иди сюда, сядь со мной рядом! Ближе, ближе, не бойся, я не волк, не съем я тебя. Ну же, ну!.. Вот так! Но сначала надо что-то дать за хорошую весть…

Сказав это, он схватил Савсан за руки и притянул к себе. Она не успела и крикнуть, как очутилась в его объятьях…

Тогда Абдулла вышел и закрыл снаружи дверь.

Кажется, никто, кроме Абдуллы, не мог знать, что случилось, однако новость моментально распространилась по дому. Вечером служанки поздравляли ее, расспрашивали подробности об удовольствии, которое она получила.

Савсан плакала не переставая. Три дня она слушала брань байских жен, насмешки служанок, а на четвертый день, когда вечером все улеглись спать, потихоньку вышла из дома, побежала к хаузу, до краев полному водой, и с криком: Мама! — бросилась в него.

Два дня никто не знал, куда делась Савсан. На третий день водоносы вытащили из хауза ее распухшее тело…

Все это водонос Ахмед узнал сразу же после похорон Савсан и тогда же рассказал Дилором. А теперь, похоронив и мать Савсан, старый водонос был так расстроен, что чуть не плакал.

Поняв его состояние, старуха заговорила о другом.

— А когда же свадьба, невесту когда приведут? - спросила она.

— В пятницу.

— Нынче у нас вторник? Значит, в четверг в доме Оллоёр-би будет пир для женщин…

— А вы пойдете туда?

— Бог знает.

— Кажется, пир будет большой, — сказал Ахмед. — Водоносы из того квартала говорили: семь котлов установили, двадцать баранов зарезали, двух больших коров освежевали, дом весь разукрасили, много музыкантов будет. Уже приготовили ступы и двадцать гранатов привезли.

— Еще бы, Оллоёр-би единственную дочь замуж выдает, — сказала старуха. — Он может себе все позволить. Но что за радость выдавать дочь за человека, уже дважды женатого?

— Говорят, дочь сама захотела, — отвечал водонос.

— Чем это ее так обворожил Гани-джан-байбача, что она сама захотела? Да меня хоть озолоти, я бы свою дочь ему не отдала.

— Говорят, невеста — очень смелая девушка и за словом в карман не полезет. Она заявила, что хорошо выйти замуж за того, у кого уже есть две жены, по крайней мере, говорит, не скучно будет, есть с кем ссориться и ругаться.

— Разве что так! — сказала старуха и взглянула на Фирузу. Усталая девушка спала, положив голову на подушку рядом с бабушкой. Старуха шепотом сказала:

— Ну что ж, Ахмед-джан, иди и ты спать, поздно уж.

Водонос попрощался со старухой, вышел со двора и опустил за собой деревянную задвижку на воротах.

Утром Фируза проснулась поздно, солнце уж давно взошло. Сначала она обрадовалась: значит, бабушка выздоровела, встала и возится уже сама по хозяйству. Но вдруг ей стало страшно: а может быть, бабушка вышла и на дворе ей стало плохо, она упала и лежит? Почему ее не слышно, почему она не напевает, как обычно, не бормочет что-то себе под нос?

Фируза вышла во двор и позвала бабушку. Ни звука. Заглянула в кухоньку, в сарай — нигде нет, выглянула на улицу. Подумала немножко и толкнулась в калитку к соседям — во двор ткача Гуломали. Тут она увидела старуху. Дилором сидела на айване и разговаривала с соседкой. Она встретила внучку улыбкой: