Дэвид Кертцер - Похищение Эдгардо Мортары

Письмо кардинала Каджано встревожило Антонелли. Известия о новом бегстве директора с мальчиком, как и о попытках спрятать Эдгардо в какой-то семинарии в глуши, подали бы обществу совсем нежелательные сигналы — о слабости и неуверенности духовенства. К тому же подобное поведение было попросту недостойным. Государственный секретарь слишком хорошо понимал, какую шумиху устроит из этой истории антиклерикальная пресса, не говоря уж о газетных карикатуристах.

Он не медлил с ответом. Сообщив кардиналу, что епископ Алатри уже доложил ему о случившемся, Антонелли написал, что хочет избавить «от новых страхов и опасений душу человека, чьим заботам вверен юный неофит». Он уже отправил приказ епископу Алатри, требуя немедленного возвращения мальчика в Рим, «где могут лучше позаботиться о его духовном благополучии и где можно избежать любых возможных неудобств. Находясь здесь, трудно понять, — раздраженно добавлял Антонелли, — чем вызваны все эти страхи и домыслы о каких-то засадах на дороге». Что же касается плана, предложенного кардиналом Каджано, писал Антонелли, «Ваше Преосвященство сами должны понять, что, учитывая нынешнее положение дел, мысль поместить неофита в семинарию во Фраскати не слишком удачна, хотя я и понимаю, что к такому предложению Вас подвигло благочестивое рвение» [148] Письмо государственного секретаря Антонелли кардиналу Каджано во Фрозиноне, 21 октября 1858 года, ASV-SS, fasc. 1, n. 77. .

Государственный секретарь вынес решение, и вскоре дон Сарра и Эдгардо выехали в Рим. Хотя директор все время с тревогой выглядывал из окна экипажа, по дороге домой их никто не тревожил.

20 октября, пока директор с Эдгардо все еще скрывался во Фрозиноне, Скаццоккьо и его коллеги из Università Israelitica разослали письмо всем еврейским общинам в Папской области, где рассказали о приезде Момоло и Марианны в Рим и об их недавней неудаче в Алатри. О кардинале Антонелли там говорилось в самых лестных выражениях. Когда Момоло рассказал ему о своих злоключениях в Алатри, «его высокопреосвященство государственный секретарь, явно огорченный, пообещал, что в тот же день отдаст все необходимые распоряжения, чтобы мальчика привезли обратно в Рим». Еврейские активисты также не упустили случая заверить своих собратьев, что мать Эдгардо — настоящая воительница и что ее дух нисколько не ослаб от потери сына: «Хотя синьора Мортара и наделена робостью, присущей всем женщинам, а испытываемая ею душевная боль написана у нее на лице, тем не менее, когда речь идет об освобождении сына, она становится деятельной и отважной и смело добивается цели». В этой сводке новостей сообщалось также, что папа еще не вынес окончательного решения по делу Мортары. Родители Эдгардо еще не простились с надеждой [149] Письмо, адресованное «Alle Università Israelitiche dello Stato», в Рим, 20 октября 1858 года, ASCIR. Глава 12 .

Спустя четыре месяца после слезного прощания с Эдгардо дома, в Болонье, Марианна наконец снова смогла обнять сына. В пятницу 22 октября супругов Мортара пустили в Дом катехуменов в Риме и ввели в комнату, где взволнованный мальчик уже ждал их. Позднее в этот же день Марианна подробно рассказала об этой встрече в письме болонской подруге. Этот текст впоследствии переписывали и рассылали другим сочувствующим корреспондентам и публиковали повсюду — но только не на территории Папской области, где его сочли подстрекательским материалом и потому запретили. Вот что писала Марианна:

Сегодня утром мы с мужем явились к Дому катехуменов и узнали, что директор как раз сам вот-вот приедет: он возвращался из Алатри с моим дорогим сыном. Мы вошли и вскоре уже заключили в объятья нашего любимого Эдгардо. Плача и рыдая, я бросилась целовать его и целовала много раз, а он с большой нежностью тоже обнимал нас и целовал. Он весь раскраснелся от чувств и заплакал, разрываясь между страхом перед тем человеком, который не спускает с него глаз, и любовью к родителям, которая осталась прежней. Последняя в итоге победила, и он много раз громко повторил, что хочет вернуться домой — к родителям, братьям и сестрам. Я сказала Эдгардо, что он родился евреем, как и мы, и что, как и мы, он должен всегда оставаться им, а он ответил: « Si, cara mamma [150] «Да, дорогая мама» ( ит .). , я ни за что не забуду читать „Шма“ [151] Shema (ְַׁעמש) — древнееврейское слово, означающее «слушай»; первое слово самой важной молитвы в иудаизме, провозглашающей идею единственности Бога. каждый день». А когда я сказала ему, что мы приехали в Рим, чтобы забрать его, и что мы не уедем без него, он очень обрадовался, он весь так и просиял! Все это время директор, а также его брат и сестра находились рядом, но они даже не знали, что сказать [152] «Ratto del fanciullo Mortara», Il piccolo corriere d’Italia , 8 ноября 1858 года. .