Томас Стриблинг - Мегафон

— Не хочу.

— Нам еще долго итти лесом.

Каридиус нехотя последовал за ней.

— У меня такое чувство, словно я покидаю рай, — сентиментально пожаловался он.

— Мистер Каридиус, поймите, мы ведь не такие, как те на террасе: мы не должны поступать, как все…

— Кто все?

— Ну, все эти артистические натуры, которые живут только настоящим… Искусство всегда живет настоящим… А мораль — она предусмотрительна, она смотрит вперед, в будущее. В этом вся разница между искусством и моралью. Оба эгоистичны, но в то время, как мораль берет векселя, искусство требует наличных.

— Но, Мэри… — взмолился Каридиус, — давайте не будем слишком предусмотрительны.

Мисс Литтенхэм снова двинулась по направлению к темным соснам. Каридиус нагнал ее и решительно обнял за талию.

— Мэри… послушайте… погодите… я люблю вас.

— Берегитесь Раджи, — предостерегла она.

Каридиус содрогнулся при мысли, что огромная собака бросится на него.

— Неужели вы думаете, что он…

— Не знаю, но если он бросится, он может загрызть вас.

Они чинно зашагали рядом по сосновой аллее, Раджа шел за ними по пятам.

— Я вам скажу, почему я… — откровенно сказала мисс Литтенхэм, — это из-за вашей жены…

— Моей жены! — Каридиус был совсем ошарашен. Он забыл об Иллоре.

— Вы могли бы быть счастливы без нее?

— Я был бы счастлив, если бы знал, что ей хорошо.

— Но тогда тот же вопрос возникнет с другой точки зрения: могла ли бы она быть счастлива без вас?

— Я думаю, могла бы, при условии, что в моей жизни нет другой женщины.

— Как вы думаете: она пошла бы на соглашение?

— Вы имеете в виду развод?

— Нам нет смысла портить себе жизнь тайной связью. Развод, в сущности, для того и существует, чтобы предоставить людям второй шанс.

— Послушайте, Мэри, — сказал Каридиус и остановился. — Если Иллора не захочет развода, если она будет очень страдать, я… я не смогу этого сделать… все равно, как не мог бы выбросить из автомобиля едущего со мной ребенка.

— Ворота уже близко, — сказала мисс Литтенхэм.

У Каридиуса перехватило дыхание.

— Значит, пора прощаться?

— Да.

Остаток пути до ворот оказался очень долгим. Вскоре они начали полушопотом говорить о том, что Каридиус должен немедленно развестись с женой.

На другое утро достопочтенный Генри Ли Каридиус оделся особенно тщательно и, взглянув на часы, чтобы удостовериться, что поспеет в аэропорт раньше, чем мисс Литтенхэм, вышел из дому.

Он знаком подозвал такси и сказал шоферу: — Чудесная погода!

Такси тронулось, но, услыхав позади сильный шум, шофер подъехал к тротуару и остановился.

— Глядите-ка, — проворчал он, кивнув головой, — вот еще один катит.

Каридиус высунулся из окна и увидел броневик, мчавшийся по улице.

— Куда это он? — спросил Каридиус, который был в самом радужном настроении и поэтому чрезвычайно словоохотлив.

— Не знаю… уже два таких обогнали меня, когда я ехал за вами.

— Ехали за мной? — удивленно воскликнул Каридиус.

— А то как же? Я каждое утро приезжаю за вами. А вы меня и не приметили?

— Я думал, что это случайность, — отозвался Каридиус.

— Нет, сэр, для меня вы — постоянный клиент… Да, так вот я и говорю… прижали меня эти машины… чуть крыло не снесли.

— Почему же вы не позвали полисмена?

Шофер рассмеялся:

— Так ведь рядом с шоферами на каждой машине сидело по два полисмена.

Аэродром был уже недалеко. Когда они подъехали к воротам, шофер сказал удивленно:

— Самолетов-то нынче сколько…

Каридиус увидел в западном углу поля два больших биплана и один моноплан с низко посаженными крыльями. Их окружали три бронированные грузовые машины и целый отряд полисменов.

Когда машина Каридиуса заворачивала к месту стоянки автомобилей, его шофер крикнул другому:

— Эй, Джонни, что это тут творится?

Джонни показал рукой на носильщиков, загружавших самолеты:

— Слыхал о курах, что несут золотые яйца? Вот они самые…

— Золотые яйца? Какие-такие золотые яйца?

— Золото грузят на самолеты.

— Какого чорта?…

— А как же? Правительство обратилось с воззванием ко всем американцам нести в казну все свободное золото. Так вот, Джимми, это какой-то отъевшийся клоп отвечает на призыв. Его золото не свободно, оно крепко привязано… и полетит сейчас в Канаду. — Шофер язвительно рассмеялся.

— Не вижу, что тут смешного, — сказал шофер Каридиуса.

— Я не этому смеюсь. Всякий миллионер хапает, что может. А мне смешно на мою дочку Мей. Ей тринадцать лет. Вчера она послала в Вашингтон золотую монету в два с половиной доллара. Дедушка подарил, когда ей два года исполнилось.