Аркадий Крупняков - Царев город

Вечерами, когда багряное солнце садится за утесы, река, берег и небо окрашиваются в кровавый свет, и кажется, что это земля исторгает кровь, уроненную в нее за все века.

По лесным опушкам, по малым тропинкам, по горам и удольям, голодные, пожираемые комарьем, добрались Дениска и Андрейка до лаишевских земель.

Андрейка, как и советовал ему Илья, стал перво-наперво разыскивать кузницу. Она приютилась на окраине деревнешки, за которой виднелась усадьба помещика Бек-булатова. Правее, через болотистый луг, маячила своей единственной башней лаишевская крепость.

Кузня была небольшая,.гораздо меньше, чем у боярина Буйносова. По порог, как и у всех кузен, был такой же высокий. Андрейка остановился у двери, оглядел кузнеца. Он был мдлод, стучал по наковальне, ковал зуб для бо- „ Р°ны.На пришедших не глядел, был занят работой.

Бог в помощц дядя Ермил, — сказал Андрейка.

Спасибо, — неласково ответил кузнец. — Если вы просячие, то не подаем. Самим Жрать нечего.

— Мы пока еще не христарадничаем. У нас дело. Вот перстенек великоват, то и гляди свалится. Не утерять бы,— Андрейка, сдернув с пальца железный перстень, подал кузнецу через порог. Тот взял, подбросил на ладони блестящее колечко, усмехнулся в бородку:

— Моя работа, узнаю. От дяди Ильи, что ли?

— От него.

— За Настенкой?

— Жива ли?

— Давно ждет. Только выкрасть ее будет трудновато. Под двумя обзорами она. С одной стороны — барин со слугами, с другой — пристав. Он, собака, на дядю Илью капканы расставил, ждет. Сюда приходит чуть не кажии-ный день, нюхает словйо пес. Паутину свою растянул по всем деревням...

— Как нам быть?

— Тут вам оставаться ни в коем разе нельзя. Вот вам по топору, вот вам нож — ив лес. У меня там место есть, провожу. Есть, поди, хотите? — кузнец пошел за гори, вынес берестяной кузовок, вытянул из него полкаравая хлеба, подал Андрюшке. — Вон там, за рощей, родничок есть, коло него поешьте, во ржи спрячьтесь до вечера. Ночью уведу в лес, будете там ждать. Мне тоже с Настенкой открыто видеться нельзя. Пристав, собака, сразу на хвост сядет.

...Ночью кузнец привел их в лесную чащобу, на песчаный пригорок. В нем была вырыта землянка, дверь ее завешена закопченной рогожей. Кузнец зашел в землянку, запалил лучину, вставил в светец, откинул рогожу:

— Милости прошу.

Землянка и так тесна, а тут еще по глинистой стене развешаны капканы, охотничьи снасти, лук со стрелами в железных наконечниках. Перед дверью — низкий железный мангал, рядом котелок.

— Я тут охотой балуюсь. Место это никто не знает. И вы себе пропитание сами добывайте. Огонь только тут разводите, еду варите на мангале. Двойная выгода: высокого дыма не будет, да и от гнуса спасетесь. Инако сожрет вас

комарье без остатка. Через денек-другой я приду.— Кузнец вышел из землянки, крикнул:—Лучина в углу!

Дениска разыскал пучок лучины, выдернул одну, зажег от огарка, сунул в развилки светца. Укладываясь спать на пихтовую подстилку, спросил:

— Хотел я у кузнеца спросить, чего такого твой батя натворил, что его приставы царские ищут?

— Придет время — узнаем,— спокойно ответил Андрейка. — Ты со мной идти не передумал?

— Погляжу еще. Вот сестренку твою дождемся. Давай спи. Завтра рано вставать надо, еду себе добывать...

Поднялись на рассвете. Договорились: Андрейка с рыболовной снастью останется на реке, Дениска с луком пойдет на зверя.

В своих скитаниях Дениска понаторел — научился всему понемногу. Если надо было, мог сойти за плотника, был в подручных у кузнеца, в артели мог быть кашеваром, в лесу умел капканы ставить, лук со стрелой держать тоже приходилось. Любил Дениска лошадей, собак, кошек и прочую живность, у Мел доить коров (по великой нужде приходилось отнимать у буренок, отбившихся от стада, молоко). Стащить, что плохо лежит, тоже наловчился. Сей раз уходя на охоту, верил, что вернется с добычей.

Быстро перевалив через хвойный пригорок, он опустился в низину, и тут на него навалились комарье и мошкара разом. Впереди, сколь хватало взгляду, раскинулось болото, топь. Комары, учуяв живое, вились над ним столбом, тучи мошек облепили лицо, шею, кисти рук. Гнусь лезла в нос и в рот, не давая вздохнуть. «Отсель, однако, надо скорее убираться, — подумал Дениска. — Сожрут, гады, всю кровушку высосут». Он выломал несколько березовых веток, стал осторожно обмахиваться; знал, что стоит только раздавить на себе несколько кровососов, запах крови сразу привлечет вдвое больше гнусья.