Сергей Алексеев - Роковой срок

– Наша царица Чаяна.

– Чаяна?! – хором воскликнула Скуфь.

Удопоклонница и бровью не повела.

– Значит, слышали это имя?

– От нашего государя и слышали! – ответил ярый муж. – Да только не ведаем, откуда он знает вашу царицу?

– В праздник Купалы мы отправились не коней красть, а мужчин, – стала рассказывать дева. – Долго рыскали по кочевому пути, в кибитки заглядывали, в шатры, да не отыскали ни единого вольного мужа, с коим можно совокупиться. С рабами же, по закону Ариды, нам запрещено входить в соитие, ибо рожденные от них дети боятся бичей. А царица Чаяна пошла на реку, чтоб омыться холодной водой, дабы плоть свою укротить. Забрела она на глубину, где бьют ключи студеные, и тут на берегу позрела достойного, да спящего мужа. Вышла из воды, шелковой нитью его спутала, дабы, проснувшись, не убежал. И уж хотела позвать своих сестер, но тут узрела бич о двенадцати коленах и признала в спящем муже государя. Поскольку же он пришелся Чаяне по нраву, она не захотела делить его любовь с другими девами. И, сама с ним не совокупившись, отпустила Урагана с миром. Иначе бы он сразу признал обычаи дев из племени мати. Да только с той поры потеряла покой, слыша молву, будто Сарский Владыка ненавидит женщин нашего народа. Вот и послала меня выведать ваши нынешние обычаи и нравы, верить или не верить молве.

– Ураган и в самом деле презирает удопоклонниц, – согласился Важдай. – От одного воспоминания о них в ярость приходит. Но как же он не признал в ней вашу царицу?

– Никогда бы не признал! – засмеялась дева. – Если б не шелковая нить, которой Чаяна спутала ноги государю и теперь жалеет. По ней, должно быть, и догадался...

– Но ведь у нее персь едина!

– Наши царицы по заповеди Ариды не прижигают правой перси в малом возрасте. И делают это, дабы показать всему народу мати, что совладать с непотребным влечением к соитию возможно силой духа. Но редко кому из дев удается совладать с собой.

– Значит, тебе не удалось? – Важдай покосился на ее грудь.

Мерцана в тот же миг воззрилась на него столь манящим взглядом, что ярый муж отступил на шаг и спросил, отвернувшись в сторону:

– Откуда же вы взялись в наших пределах, если живете на парфянских землях, за Черемным морем?

Дева еще раз посмотрела на Важдая и вдруг вскочила на его коня.

– А садись со мной, поедем, так по пути и расскажу.

У мати не было Скуфи, а все они, с раннего детства, как только совершалось омужение – обряд прижигания правой груди, жили в ратном учении и вырастали девами-воинами. До летнего праздника Купалы, праздника любви и познания мужчины, они не покидали седел и не снимали с пояса мечей, беспрестанно сражаясь с супостатом. И лишь впервые совокупившись и зачав дитя, они больше не ходили ни в дальние, ни в ближние походы, садились верхом и воевали, только когда неприятель подступал к стенам их городов.

А врагов у мати во все времена было достаточно, ибо после установления закона и мира с аланами омуженки спустились с гор, отвоевали себе землю у кочевых сакалов и расселились в долинах рек вблизи Черемного моря. Несколько столетий обиженные кочевники пытались вернуть свои пастбища, однако мати настроили крепостей на порубежье, возвели защитные валы и, прикрываясь ими, осыпали тучами стрел всякого, кто смел приблизиться.

Слава о воинственных девах-всадницах неслась широко, и от этого врагов лишь прибывало, поскольку одни мыслили отнять их возделанные нивы и выращенные в голой степи сады, другие жаждали получить воинственных рабынь, но были и такие, что хотели разорить государство лишь потому, что оно женское, живет по неслыханным, несвычным законам, поклоняется уду и подает дурной пример обращения с мужчинами. В последние времена чаще всего омуженки воевали с кочевыми племенами, что приходили из горных пустынь, и с ромеями, которые приплывали к ним на кораблях за диковинным товаром, высоко ценившимся в Середине Земли, – омуженками-рабынями.

Ромеи считали мати диким, варварским народом с грубыми нравами, а значит, подлежащим уничтожению, однако сладить с женским царством еще никому не удавалось, поэтому заморский супостат совершал внезапные набеги. По обыкновению, корабли не подходили близко к берегу, высылали лазутчиков и выжидали, когда в беззащитном селении все заснут и останется лишь ночная стража. Пользуясь тьмой, ромеи подгоняли свои галеры и нападали, захватывая только дев и детей, которые еще не подверглись прижиганию груди. Их помещали в железные клетки, ибо, даже безоружные, воинственные девы были опасны, особо дерзких распинали по рукам и ногам вдоль бортов корабля, дабы усмирилась под знойным солнцем. Маленьких девочек потом выращивали, укрощали нрав и преподносили в дар царям или покупали как наложниц, а юных дев продавали вместе с клетками, в которых обычно держали свирепых львиц: в Середине Земли считалось за великую честь и роскошь иметь дикую, но прекрасную одногрудую омуженку. Овладеть ею и сделать наложницей было опасно да и почти невозможно, поэтому их выставляли против могучих гладиаторов, и если последний побеждал, то овладевал ею прямо на арене, доставляя удовольствие зрителям. Но чаще верх одерживала омуженка, ибо, имея в руках оружие, у нее появлялась возможность не только победить, но и убить себя, дабы не терпеть позора, однако от этого зрелища ромеи приходили в восторг.