Игорь Лебедев - Расстрел на площади

— А если догадается?

— Мы скажем: обычай, местное гостеприимство!

— А я думаю, его в детский сад-ясли надо сводить, — невпопад предложила мать-героиня Абрамова. — Пусть поглядит-порадуется, как мы о своих детишках заботимся!

Все посмотрели на нее, как смотрят на тяжело и неизлечимо больного.

— Очень ему надо детские горшки разглядывать!

Директор товарищ Петухов внимательно выслушивал речи жарко спорящих подчиненных. На душе его было неспокойно. Когда на завод приезжала очередная комиссия, он знал, как действовать: культурная программа, сытный обед, посещение цехов по тщательно составленному маршруту, исключающему возможность посетителей заглянуть, куда не надо, плюс общение с передовиками производства. Члены комиссий всегда оставались довольны, — а что еще требуется!

Однако вкрадчивый писака из Москвы, который нынче днем решительно распахнул дверь директорской приемной, — он был неожиданностью, а неожиданности, как известно, в жизни директора крупного промышленного предприятия бывают только крайне неприятными.

Товарищ Петухов изобразил занятость и предельное дружелюбие. Хотите гулять по территории завода, знакомиться с жизнью рабочего класса? Пожалуйста! Хотите заглядывать в дальние закоулки цехов и присутствовать на собраниях коллектива? Милости просим. Желаете общаться с рядовыми рабочими предприятия? Всегда рады.

В разговоре товарищ Петухов не преминул ввернуть несколько неназойливых цитат из последних партийных документов и, казалось, оставил о себе в сознании гостя весьма лестное впечатление.

Впрочем, кто их, столичных прохвостов, разберет, что там у них на уме!

— А что, если организовать банкет? — предложил комсорг Милютенков, до этой минуты отсиживавшийся в своем уголке и лихорадочно соображавший, как бы замять казус с опозданием. — Устроим какую-нибудь крупную дату в жизни завода. Столько-то лет с момента закладки первого кирпича. Столько-то месяцев со дня пуска конвейера. Или еще что-нибудь в этом роде. Пригласим этого писателя как бы для ознакомления с досугом предприятия. Он, конечно, наберется под завязку — и сам все выболтает: зачем приехал, почему!

— А если не наберется? — полюбопытствовал кто-то.

— Куда ж денется!

— Вы, комсомольские активисты, всех по себе судите.

— В принципе предложение дельное, — пожевав губами, заявил директор товарищ Петухов. — Мы, знаш-кать, таким образом сразу трех зайцев убить сможем. Во-первых, проведем культурное мероприятие, и это нам зачтется, когда потребуется. Во-вторых, попробуем расколоть московского писаку, чего ему от нас надо. В-третьих, он же нам еще за это спасибо скажет, потому что будет о чем в книжке писать.

— Надо выбрать ответственного! — предложила председатель месткома, которая больше всего на свете любила, когда ее выбирали.

— Комсомол предложил, пусть комсомол и отвечает, — сказал, к разочарованию председателя месткома, Петухов. — Это, знаш-кать, поручение особой степени важности, здесь нужна молодая энергия и задор. Надо решить, что именно празднуем, — и, как говорится, вперед и с песней!

— А деньги? — робко поинтересовался Милю-тенков, донельзя расстроенный свалившейся на плечи обузой и на чем свет стоит клянущий себя за проявленную инициативу.

— Что — деньги? — не понял директор.

— Как это — что? Нужны средства на проведение праздника. Где я их возьму?

— Ну, знаш-кать! — надулся Петухов. — С деньгами каждый дурак организовать может, а ты без денег организуй! Есть у тебя какая-нибудь заначка?

— Какая-нибудь есть, — нехотя отозвался комсорг.

— Вот и славно. А мы подсобим, когда понадобится. Ну что, совещание можно считать закрытым. Надеюсь, не надо предупреждать, что все, о чем мы только что говорили, останется между нами. Вас это особенно касается, товарищ Абрамова, — строго поглядел директор на зардевшуюся, словно нецелованная девушка, мать-героиню, — а то вы у нас поговорить любите. И отдельно прошу: никакой паники! Этот наш столичный гость ни о чем не должен догадаться. Действовать надо спокойно, размеренно, как само собой разумеющееся. Предупредите рабочих, чтоб не болтали лишнего. А то с ними у нас будет разговор короткий! — И он плашмя ударил широкой ладонью по столу.

Все вновь загалдели и, поднявшись с мест, потекли к выходу. Плюхнувшись в кресло, директор провожал их тяжелым взглядом.

Когда голоса стихли, дверь директорского кабинета, только что затворившаяся за последним посетителем, вновь отворилась и на пороге возникла секретарша Лидия Ивановна.