Игорь Лебедев - Расстрел на площади

— Уже началось? — Запыхавшийся комсорг Милютенков вбежал в директорскую приємную и уставился на строгую, с серым сушеным личиком секретаршу Лидию Ивановну, восседавшую на своем неизменном посту — за разбитой печатной машинкой «Ундервуд».

Лидию Ивановну боялись все. И потому, что ей первой попадали в руки все приказы и распоряжения, и своими сильными пальцами она отстукивала их текст по клавишам машинки; и потому, что она единственная могла себе позволить войти в директорский кабинет без стука, как само собой разумеющееся; и потому, что она всегда оказывалась тем самым звеном в цепочке, без которого безнадежно нарушалась связь между простыми смертными, корпевшими с утра до ночи в запыленных шумных цехах завода, и сильными мира сего.

Из уст в уста передавалось, как легенда, что уборщица, в неурочный час заглянувшая в директорскую приемную, слышала, как секретарша Лидия Ивановна, печатая шаг, самолично надиктовывала текст очередного высокого приказа и при этом фамильярно называла самого директора электровозостроительного товарища Петухова Л.К. Леней. Директор товарищ Петухов, по утверждению уборщицы, добросовестно конспектировал.

— Вот те крест! — испуганно повторяла на каждом углу уборщица, сообщая обо всем этом, и в доказательство своих слов мелко крестилась морщинистой ручкой.

Впрочем, в последнее мало кто верил. Это какой же властью и силой надо обладать, чтобы заставить директора товарища Петухова записывать под диктовку!

Как бы то ни было, на протяжении долгих лет Лидия Ивановна умудрялась сохранять и упрочать свою репутацию «серого кардинала», и никому не приходило в голову удивиться, когда к ней, а не, скажем, в профком, ходила бить челом учетчица Валька Строганова, чтобы получить место в заводском общежитии.

Что вы думаете? Место было получено!

— Уже началось?.. — повторил комсорг, умоляющим взглядом уставившись на Лидию Ивановну, будто ожидая, что она из жалости опровергнет его слова.

Секретарша мрачно поглядела на Милютенкова поверх очков и кивнула.

— Значит, можно войти? — робко поинтересовался тот.

— Нужно! Только тебя и ждут.

Покрывшись испариной, Милютенков прошмыгнул в кабинет и, пробормотав дежурное «здрась-сь-сь…», занял свободный стул в уголочке.

Товарищ Петухов смерил опоздавшего негодующим взглядом, но сам факт опоздания никак не прокомментировал.

— …Итак, — продолжил начатую речь директор, — вывод один: дыма без огня не бывает. Он, конечно, разыгрывает из себя наивного мальчика, но меня, знаш-кать, на мякине не проведешь! Я с ним поговорил несколько минут и понял: дело ясное, что дело темное. Просто так, да еще из столицы Москвы ехать, чтобы посмотреть на то, как мы живем? Ну, знаш-кать, дудки, ни за что не поверю! Я пытался навести справки: не связан ли приезд этого писаки с ситуацией на заводе. Насколько мне известно, никаких кляуз в Москву от заводских вроде бы не поступало. Значит, что остается?

Директор товарищ Петухов обвел присутствующих суровым взглядом.

Присутствующие нервно переглядывались, строя догадки, касавшиеся, впрочем, не столько причин прибытия в Новочеркасск столичного литератора, сколько того, как этот визит может отразиться на их личном положении.

За широким и длинным столом сидели все руководство завода и представители общественных организаций. Не забыли призвать к совету даже мать-героиню Абрамову, славившуюся среди заводских рабочих и представителей инженерных служб не только количеством детишек и неохватным материнским бюстом, но и своей непроходимой тупостью.

— Остается только гадать! — веско заключил Петухов, так и не дождавшись реакции собравшихся.

— Меня интересует, — подал голос главный инженер, — почему о приезде он не предупредил заранее? Мы могли бы организовать встречу, устроить номер люкс в гостинице.

— Это-то и подозрительно! — кивнул начальник ОТК.

— Он сказал, что интересуется жизнью и бытом простых заводчан, — сообщил Петухов, — хочет, знаш-кать, познакомиться с молодыми рабочими, побродить по цехам и территории завода…

— Может, сослаться на то, что у нас закрытый объект, и послать его куда подальше? — предложил вохровец.

Все загалдели.

— А если он в Москву пожалуется?

— А вдруг — прямо в министерство?

— Забирай выше. В ЦК может пойти!

— Может, ему надо охоту организовать и вообще досуг, а?

— Предлагаю приставить к нему кого-нибудь из комсомольской организации… вроде как в качестве экскурсовода! Чтоб следить удобнее было!