Игорь Лебедев - Расстрел на площади

— …Лет сорока — сорока пяти, трое детей, муж с газетой и сварливая свекровь на кухне…

— Да вы что?! — возмутилась девушка. — Какой еще муж?! Она не замужем.

— Что, в таком возрасте — и не замужем?!

— В каком еще — таком?

— Преклонном. Выходит, она старая дева?

— Вы же меня разыгрываете! — наконец сообразила проводница. — Как же не стыдно!

— Не стыдно, — смиренно согласился Игорь, сдвинув брови домиком.

— Значит, вы человек ненадежный…

— Еще какой надежный. Загляните в мои честные глаза, и все сомнения отпадут сами собой.

Девушка попыталась притворно нахмуриться, но в конце концов не выдержала и рассмеялась.

— Значит, передадите? — спросила она.

— Легко! — ответил Игорь.

— Что, правда?

— Чтоб я сдох!

— Ее Дашей зовут, она на электровозном заводе работает… или как там его называют?

— О, так мы с ней коллеги… некоторым образом. Я не шучу, — опередил реакцию проводницы Игорь, предостерегающе подняв указательный палец. — Как раз на электровозостроительный и еду. А она кто? Какая-нибудь формовщица-штамповщица?

— Даша — медсестра, — сообщила проводница, — работает в заводском медпункте.

— Превосходно. С детства люблю медсестер. Нет ничего приятнее, чем скидывать перед хорошенькой медсестрой штаны, пусть даже и для укола.

Девушка укоризненно покачала головой.

— Скидывать штаны вам не придется. Вон вы и без уколов какой живчик!

— Но, может…

— Никаких «может»! Даша не такая.

— Жаль, — притворно вздохнул пассажир. — Впрочем, если вы меня напоите горячим чаем, что угодно и кому угодно доставлю в целости и сохранности. Кстати, если она не толстая и рыжая, а, как говорите, симпатичная, эта ваша Даша, я бы все-таки порекомендовал передать ей побольше поцелуев. Уверяю, она останется очень довольна! — И он со значением пошевелил бровями.

— Да ну вас! — прыснула проводница. — Идемте, будет вам чай. Только не забудьте про посылочку… а то знаю я вас, транзитников, с три короба наобещаете, а потом сойдете не попрощавшись!

Игорь улыбнулся, расправил плечи и расслабленной походкой направился следом за девушкой в самом что ни на есть превосходном настроении.

Что ни говори, а все-таки человек и есть главный творец своего собственного счастья.

Председатель Президиума Верховного Совета Российской Федерации товарищ Игнатов устало отложил в сторону бумаги и привычным жестом потер переносицу.

Пора сделать перерыв. Работа — дело хорошее, но что может быть лучше сытного обеда! Горячий куриный суп и телячий антрекот отнюдь не помешали бы.

Эта несложная мысль привела Игнатова в неожиданно приподнятое настроение. Он потянулся и уже собирался было подняться из-за стола, как резко и требовательно зазвонил телефон.

Быть может, хозяин кабинета и не стал бы снимать трубку, если бы звонил обычный, городской аппарат, но на сей раз трезвонила кремлевская «вертушка», и это означало, что на проводе — кто-то из сильных мира сего.

Игнатов всегда опасался «вертушки». Ничем не примечательный телефонный аппарат (ну разве что на диске был выдавлен и покрыт позолотой герб Советского Союза) одним своим видом вызывал у Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР суеверный, почти животный страх.

Разумеется, Игнатов никому в этом не признавался. Пожалуй, о его истинном отношении к «вертушке» догадывалась лишь секретарь, сухая, как вобла, чопорная и неулыбчивая женщина неопределенных лет, которая однажды в неурочную минуту заглянула в кабинет и застала патрона протиравшим «вертушку» собственным накрахмаленным носовым платком. При этом выражение лица Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР было боязливо-почтительным. Секретарь неслышно затворила дверь, так и не обнаружив своего появления. Она была мудрая женщина — мудрая и глубоко разбиравшаяся в психологии начальства.

Итак, в тот момент, когда товарищ Игнатов уже собирался покинуть рабочее место, чтобы отправиться для трапезы в комнату отдыха, «вертушка» разразилась требовательными трелями.

Напрягшись и против воли вжав голову в плечи, Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР снял трубку.

— Игнатов слушает! — неожиданно хриплым голосом выдохнул он.

Он ждал, что с того конца провода раздастся знакомый говорок Первого секретаря Центрального Комитета партии, однако просчитался.

— Приветствую, — услыхал он.

Игнатова прошиб пот.

Это был Семичастный.