Игорь Лебедев - Расстрел на площади

Начинался рассвет, из молочного предутреннего тумана выплывали знакомые очертания В последних снах Митя бесконечно бродил по этим улицам, спасал знакомую девушку Победу от хулиганов, а потом они жарко и страстно целовались в тени памятника Ермаку, возле сквера. Теперь сквер стоял невдалеке бесприютным островком, а домики прижались к земле, обнажая бесконечность надвинувшегося неба.

— Быстрее, быстрее!

Солдаты растерянно метались возле машин. Началось новое построение, в суматохе недосчитались одного солдата, стали выкрикивать по фамилиям. Оказалось, отсутствует Шутов. Школьник быстро пробежался по шеренге, вглядываясь в лица. Остановился рядом с Митей.

— Рядовой Бажин, выйти из строя. Бегом найти Шутова.

Митя бросился за колонну машин, только теперь он рассмотрел, что вдалеке, в проулке, ведущем на площадь, торчали дула танков. Громады машин заполнили весь проезд, перегородив жалкие улочки.

Вот это да! Что они здесь затевают?

У подъезда ближайшего дома Митя заметил фигуру солдата.

Шутов быстрым движением закрывал бутылку, потряхивая от нетерпения головой.

Митя выхватил бутылку швырнул ее о стену и схватил Шутова за грудки.

— Ну что, гад? Где твои ублюдки? Они тебе сейчас тоже помогут? Я задушу тебя, и никто не узнает. Скажу, что нашел мертвым.

Шутов мелко, задыхаясь, заверещал:

— Пусти!

Митя со всей силой нажал на кадык. Шутов дернулся.

— Я тебе, сволочь, никогда не прощу. Умирать буду, а тебя вспомню. — Митя швырнул противника на землю и пошел к своим.

Шутов поплелся сзади, как побитая собака.

— Ты вот что, Бажин. Скажешь старлею, что я по малой нужде отошел.

— Что надо, то и скажу. Ты мне, гад, еще приказывать будешь!

Рассвирепевший Школьник проверял амуницию солдат. Бегло оглядев Шутова, он буркнул:

— С тобой, говно, потом разберемся. Стать в строй. Слушай мою команду! — закричал он. — Занять позицию возле машин. Оружие к бою! Вопросы есть?

— В кого стрелять? — спросил Митя.

— В кого прикажут. — Школьник метнул на Митю злобный взгляд. — Отдельные несознательные элементы, подстрекаемые американскими империалистами, спровоцировали волнения в городе. Наш полк должен подавить беспорядки. Разбираться будем потом. В том числе и с тобой, Бажин.

Совсем рассвело. Над городом обозначился шпиль водонапорной башни, и зачирикали птицы. Наступало обыкновенное утро обыкновенного дня…

И в эту секунду совсем рядом раздался отчетливый звук выстрела. Моментально все вскочило, задвигалось. Митя прижал автомат к груди, словно боялся, что это уханье повторится, невольно ощущая себя виновником нарушенной тишины.

— Кто стрелял? Где?

Школьник резкими прыжками перелетал через спящих солдат. Завернувшись в шинели, они сидели редкими группками прямо на земле, привалившись к колесам машин, кто-то осторожно жевал хлеб из пайка, кто-то по-прежнему пыхал табак, Шутов, растянувшись у радиатора, громко храпел.

— Вста-а-ть! Скотина!

Старший лейтенант ударил пинком Шутова. Гулко покатилась по булыжнику солдатская фляжка. Шутов, озираясь, вскочил по стойке «смирно».

— Служу Советскому Союзу!

Школьник заехал рядовому в глаз. Тот едва удержался на ногах и громко охнул.

— Трибунал! Пьяница! Тут у нас не бирюльки!

Лечь! Встать! — Школьник, уже не помня себя, орал на всю улицу.

— Побереги нервы, старлей. Они еще пригодятся. — Замполит осторожно потрогал Школьника за рукав гимнастерки. — Потом разберемся. Скоро начальство приедет, надо немного перышки почистить. Начальство, говорят, из Москвы. Да и сам Папахин будет.

Имя Папахина привело старшего лейтенанта в чувство. Он что-то неразборчивое прошипел в адрес Шутова, потом отдал приказ достать флягу с водой и помыться. Лениво отшучиваясь, солдаты споласкивали сонные лица и жадно хватали холодную воду ртом.

У Мити не было никакого желания следовать их примеру. Он с тоской вспомнил своего Сидоренко. Вот он, настоящий театр, о котором когда-то говорил друг. Очевидная бессмыслица происходящего остро вставала перед Митей. Он думал о Победе, о Виссарионе, представлял, что они где-то совсем рядом и не знают, что их малознакомый друг сидит сейчас на улицах города, подстерегая смерть.

Весь мир театр, кажется, так говорил Витек. Вот и надо относиться, как к театру. Меня это не касается. Я не здесь. Я там, с Победой.

Но ведь Победа-то здесь.

Митя вконец запутался. Попытки отрешиться не удавались. Школьник в который раз проверял автоматы у своих подопечных.