Владимир Иванов - Мой космодром

Из комсомола вышла огромная плеяда героев, руководителей, организаторов, государственных деятелей. Первые космонавты были комсомольцами и молодыми коммунистами. Как и в других больших делах, среди нас были фальшивые коммунисты и комсомольцы, которые шли в партию из чисто карьерных соображений, чтобы выдвинуться на руководящие посты, занять «теплые» местечки. Таких примеров к сожалению много, но они не достойны упоминания в этой книге. В 50—60гг. наш народ строил, готовился к защите от врагов Родины. В степях Казахстана, в глуши Тюра-Тама, в тяжелейших условиях, в самые короткие, сжатые сроки стоили полигон-космодром Байконур. Стране был очень нужен ракетно-ядерный щит. Это было вопросом жизни и смерти СССР. В те годы тысячи простых солдат-строителей, молодых офицеров и участников Великой Отечественной войны, ученых и инженеров строили полигон и стартовые площадки для полета в космос, для полета своей мечты.

Для меня и для моих командиров забота и ответственность за тех, с кем я служил были самым главным. Я с благодарностью и теплотой вспоминаю командование части, 4-й группы, всех офицеров с которыми служил. Очень надеюсь, что и мои сослуживцы добрым словом вспоминают меня.

В дальнейшей жизни я трудился на заводе, был студентом университета, работал преподавателем и научным сотрудником, стал руководителем специального центра МВД по обучению иностранных граждан. Но во всех моих делах мне помогал приобретенный опыт службы на космодроме и работы в комсомоле. Я считаю, что мне повезло в жизни: на всех ее этапах и с теми людьми, с которыми мне довелось служить и работать. Я могу сказать, что прожил жизнь не зря. Я считаю, что мой СТАРТ состоялся. Все хорошее, что я умею и знаю, я постарался вложить в своего сына — у него свои стартапы и взлеты творческих мыслей, которые он успешно воплощает в жизнь.

Желаю всем, чтобы и у Вас в жизни прозвучала команда: «Ключ на СТАРТ».

Иногда я читаю воспоминания людей, в которых они описывают свою службу как мрачные и унылые дни. Видимо им не повезло, если они так бездарно провели эти годы и не видели главного в своей жизни. Мы все делали одно и то же, но одни из нас помнят лишь как месили грязь, в то время как другие строили космодром.

А мне повезло! Повезло, что я служил на Байконуре, где воочию видел и обслуживал самую передовую военную технику, которую только мог создать мозг конструкторов и инженеров.

Мне повезло, что я попал именно в морскую группу, где поддерживались военно-морские традиции, где чистота и порядок были нормой, где гордились своей морской формой и с воодушевлением пели строевые морские песни.

Мне повезло на офицеров-командиров. И особенно повезло, что наш начальник был участником Великой Отечественной войны и знал цену солдатского труда, заботился о нас, ежедневно изыскивая возможности улучшить питание и бытовые условия.

Мне повезло, что у нас в части были замечательные политработники. Они заботились о нашем духовном и культурном развитии. Я искренне не понимаю насмешки и глупые шутки про замполитов, которые якобы только и могут, что «молоть» языком. На нашем полигоне это были настоящие офицеры — комиссары, политруки в самом высоком значении этого слова. Без них армия была бы просто вооруженными сбродом, толпой людей, не понимающих зачем они служат и во имя чего погибают.

Еще мне повезло, что я служил со своими земляками — ленинградцами. Кроме того у меня за время службы появились прекрасные новые товарищи из других мест и регионов. Я понял цену настоящей дружбы. Как и в любом большом коллективе у нас конечно были отдельные матросы и офицеры, о которых даже не хочется вспоминать. Но это были отдельные единицы, по которым вряд ли стоит делать выводы обо всей армии.

Военная служба дала мне огромный толчок в развитии — духовном, нравственном и физическом. За время службы я побывал во многих местах, о которых до этого можно было только мечтать. Я вживую видел сотни пусков ракет — вершину человеческой мысли, а вовсе не чистку гальюна зубной щеткой, как иногда пишут некоторые товарищи. Если это все что осталось в их памяти, то мне их искренне жаль. А еще я был в домике Гагарина, где он провел ночь перед первым полетом человека в космос; встречался с космонавтами, инженерами и конструкторами космических кораблей. Я видел другую природу: бескрайнюю степь, поля тюльпанов, незабываемые закаты и восходы — в средней полосе такого не увидишь, потому что горизонт скрывают деревья. Я видел абсолютно черное небо, наполненное огромным количеством ярко сияющих звезд. Когда смотришь на них, то буквально чувствуешь огромную глубину и бесконечность вселенной и в мозгу сами собой вспыхивают строчки Михаила Ломоносова «…открылась бездна звёзд полна, звездам числа нет, бездне дна…". Я видел абсолютно другой животный мир, где в ужасных условиях без воды живут тушканчики, суслики, грациозные сайгаки, ушастые ежики, черепахи, фаланги и скорпионы. Стоя на посту в карауле я слышал ночной стрекот тысяч цикад и вдыхал пряные ароматы степи. Я в полной мере оценил возможность облить себя прохладной водой во время полуденной жары, а также испытать огромное наслаждение от купания в бассейне, пусть даже и с хлорированной водой. А еще мне повезло испытать на себе, что значит пить, пить и еще раз пить с наслаждением воду, которая не соответствовала ни каким нормам и была противной на вкус. Я прочувствовал, что значит тепло под тельняшкой с начесом, когда стоишь часовым на ветру и при морозе минус сорок градусов ледяной ветер словно иглами пронизывает до костей полушубок, одетый поверх шинели и одежды.