Недостреленный [СИ, с илл.]

Распахнулись дверцы, из кабины спешно выбрались четверо мужчин и побежали по переулку, Делаю вслед еще несколько выстрелов, пули выбили фонтанчики из дороги рядом с бегущими. Наконец что-то сообразивший невредимый часовой выскочил из ворот и, сдёрнув с плеча винтовку, начал стрелять. Ни в кого не попав, передернул затвор на оружии и выстрелил снова. Четверо убежавших уже вскочили в какое-то ярко раскрашенное ландо, крикнули что-то извозчику и скрылись из виду. Часовой посмотрел вдоль переулка, затем возвратился во двор посольства и застучал в дверь, что-то крича. Наверное, спрашивал указаний. Пора и мне честь знать. Спрятал один наган в кобуру на поясе, второй – в мешок, закинул лямку мешка на плечо и спустился вниз. Вышел из прохладного подъезда, нагретый воздух обдал лицо. Повернул в противоположную от убежавших сторону и быстрым шагом двинулся к ближайшей крупной улице.

"Хорошо вышло, — думал я, идя по улице и высматривая извозчика. — Жертв нет. Только брюнета ранило, это, похоже, Блюмкин. Ну так он и в той истории был ранен, тогда в ногу. Видать, судьба его такая. Портфель он выронил, на что я и надеялся, а там украденные из ЧК документы. А то, что он бомбу бросать будет, видимо, в экзальтации, я и не предполагал, но это дополнительный жирный плюс. Автомобиль ещё брошенный на дороге стоит. В общем, у руководства ЧК возникнет много нужных вопросов. Думаю, из посольства немцы им уже названивают".

Я остановил неспешно едущего по улице извозчика, вскочил в пролётку и назвал адрес: "В Большой Трёхсвятительский переулок". Доехали мы до адреса по прикидкам менее чем за полчаса. Подъезжая к этому переулку, я увидел едущее навстречу знакомое ярко раскрашенное ландо, и лошадь, вроде, похожа на ту же самую – серая в небольших круглых пятнах, или в яблоках. Видать, Блюмкин со товарищи, как и в прошлой истории, после акции сюда рванули, в Трёхсвятительский переулок, где размещался чекистский отряд Попова, который набирал в отряд преимущественно левых эсеров или беспартийных. Здесь же, в здании бывшего особняка Морозова, где располагается отряд Попова, в эти дни во время проходящего в Москве V Всероссийского Съезда Советов собирались члены ЦК ПЛСР (партии левых социалистов-революционеров).

Расплатившись с извозчиком, быстро прошёл по переулку, посмотрел на морозовский особняк. Нет, всё на вид тихо, волнений нет. Зря я, видать, торопился, можно было и не гнать лошадей, а пешком пройтись, деньги сэкономить. Всё вокруг спокойно, покушение на немецкого посла сорвалось, сейчас левые эсеры будут гадать, что произошло, раскрыли их или нет, и делать ли что-то дальше. Террористического акта с послом не случилось, громкого повода заявить о себе нет, всё закончилось пшиком. Может, и насчет своего нелепого восстания передумают, на что я и рассчитывал. А в дальнейших попытках, надеюсь, им воспрепятствуют, Дзержинский, например, или Лацис с Петерсом. Должно же быть в ВЧК разбирательство о сегодняшнем случае, о поддельных подписях на мандате ЧК и украденных документах, наверняка бывших в обронённом портфеле, да и о выданном несостоявшимся террористам служебном автомобиле. Успокоенный, я зашёл в укромный уголок, зарядил патронами барабаны обоих револьверов и отправился по своим адресам с милицейскими делами, которые находились относительно недалеко.

К вечеру часов около семи-восьми я для очистки совести сделал крюк и подошёл к Большому Трёхсвятительскому переулку взглянуть на ситуацию, и увиденное мне не понравилось. По ближайшим улицам и по самому переулку бродило и стояло множество вооруженных людей, в основном, матросов. Некоторые, судя по поведению, были нетрезвые. Издалека я заметил, что чьи-то вооруженные патрули останавливают редких прохожих, проверяют документы, обыскивают и куда-то уводят. Вот это мне совсем не понравилось. Значит, мятеж левых эсеров всё же состоится. Что там произошло, остается только гадать. То ли, как и в моём прошлом, Дзержинский приехал задержать Блюмкина с сообщником, но левые эсеры тех не выдали, а председателя ВЧК самого арестовал его подчинённый, Попов. То ли левые эсеры сами решились на восстание, опасаясь раскрытия их намерений после неудавшегося теракта. А может, они не хотели упускать удачный, как они считали, момент для восстания – канун народного праздника Иванова дня, в который часть солдат из столицы была отпущена по домам.

Однако, причины не так уж важны. Вопрос в другом – что мне теперь с этим делать, и делать ли что-нибудь? Я же сделал, что мог – сорвал убийство посла Мирбаха. А то, что левые эсеры после неудачного теракта не остановились, я не виноват, кто ж знал. Но если сегодняшнее восстание разгорится, то оно окажется, ну, или будет выглядеть, по сути, антибольшевистским и антисоветским, что бы там левые эсеры об этом ни говорили, и разрыв с большевиками неизбежен. И в политическом смысле срыв левоэсеровского теракта совсем ничего не дал, кроме, понятно, выжившего германского посла. Оставить всё как есть, ничего же не изменишь, как на этих левых эсеров повлияешь? Впрочем, появилась у меня одна мысль. Можно поднять шум и выдать происходящее всего лишь за недисциплинированность и бунт одной военной части – отряда ЧК под командованием Попова. Идея, правда, очень рискованная. Но всё же попробую…