Недостреленный [СИ, с илл.]

В дальнейшем оказалось, что доктор из лечебницы был действительно доктором, в самом деле лечившим больных, и оставленная ЧК засада опрашивала пациентов, которые его и признали. Мужчина, назвавшийся Михайловым, был полковник Перхуров, начальник штаба "Союза Защиты Родины и Свободы". Московская организация СЗРиС была разгромлена, но Савинкову удалось ускользнуть, и на ставших теперь известными адресах он не появлялся. По полученным явкам ВЧК выслало своих людей в Казань, где тоже было отделение подпольной организации, скапливавшее оружие и готовившее силы.

А в конце мая у меня было неожиданное радостное известие. Вернее, радостное отсутствие ожидаемого известия – чехословацкий корпус не поднял мятеж, ни 25-го, ни 26-го, ни вообще в мае! Как я узнал из разных источников (из газет и по слухам в милиции и ЧК), весь корпус уже в мае успели переместить за Урал, и в европейской части России не осталось военных частей корпуса, разве что были чехословаки-интернационалисты в частях Красной армии. Даже в Челябинске оставалось мало чехословаков, или даже не было вовсе – их отправили дальше в сторону Новониколаевска и через Транссиб на Дальний Восток, куда, собственно, и планировалось по договорённости с Чехословацким Национальным Советом в России.

Мне захотелось от радости даже почему-то сплясать, хлопая ладонями себя по туловищу и коленям и притопывая на месте. Это ж сколько жизней сохранилось! Возможно, и благодаря моему вмешательству! История, выходит, уже свернула с линии моей прежней реальности, в которой, как я помнил по истории Гражданской войны, многотысячный чехословацкий корпус, сохранивший (часто даже вопреки договорённостям с Советским правительством) вооружение и имевший воинскую структуру со своими командирами и военными частями, поднял мятеж в конце мая восемнадцатого года на территории от Пензы до Владивостока, подстрекаемый посольствами стран Антанты и при согласии Чехословацкого Национального Совета, настроенного, в целом, антибольшевистски.

В моей бывшей истории корпус как организованная и вооруженная крупная сила захватил власть на огромном пространстве, а у большевиков не было подготовленных военных соединений, чтобы ему что-то противопоставить. Самим чехословакам, собственно, не была нужна местная власть, они стремились уехать домой таким, правда, долгим путём через Владивосток и на кораблях союзников, а задержки в пути, разруха и неразбериха вызывали у них раздражение, подстрекаемое и усиливаемое соответствующим внешним влиянием. Чехословакам, как, впрочем, и многим, было понятно, что в подобных условиях развала и анархии у кого сила, тот и прав. Поэтому перевозка корпуса по пути следования часто сопровождалась и захватами ими паровозного и вагонного парка, и угрозами железнодорожникам. Антанте же, конечно, было выгоднее использовать корпус не везя его кружным путём, а прямо здесь, в России, свергнув власть большевиков и направив чехословаков на германский фронт по прямому наикратчайшему пути на запад.

Подняв мятеж практически одновременно в разных местах своего нахождения, координировав действия различных частей по железнодорожному телеграфу, в предыдущей версии истории чехословацкий корпус стал занимать города Поволжья, Урала и станции и города вдоль железных дорог в Сибири. В начале июня не без помощи подпольной офицерской организации белочехи захватили Самару, в которой возникло эсерское правительство Комитета членов Учредительного Собрания (КОМУЧ). За Уралом в захваченном Омске было образовано Временное сибирское правительство параллельно с КОМУЧем. Открыто стали выступать различные офицерские организации и формировать воинские соединения с набором населения, которое, впрочем, шло весьма неохотно. Самым известным из белоофицерских военных руководителей стал подполковник Каппель, фамилию которого я помнил даже по фильму "Чапаев". Выступление белочехов плеснуло масла в огонь и в оренбургском казачестве. Борьба атамана Дутова, зажатого где-то на дальних станицах, и совсем было затихшая, возобновилась с новой силой.

Не справляясь силами имеющейся добровольной Красной армии, в моей бывшей реальности в самом конце мая ВЦИК принял постановление о принудительном наборе в РККА, и началась мобилизация. Был создан Восточный фронт во главе с левым эсером Муравьевым, тем самым, который позднее, будучи командующим военными действиями против чехословаков и КОМУЧа, после восстания левых эсеров поднял мятеж, попытался замириться с чехословаками и "объявил" с Волги войну Германии. Но в июне, не предполагая этих событий, советская власть сочла, что его военный опыт борьбы с Центральной Радой на Украине и с Красновым можно использовать в Поволжье.