Элли Мидвуд - Австриец

— Что ж, доктор Гилберт, если вы так хорошо меня знаете, не вижу смысла с вами спорить.

Он нахмурился и вскоре вовсе отвернул от меня своё безжизненное лицо.

Безжизненное лицо Рейнхарда Гейдриха, лишённое всяких эмоций, было последним, что я хотел видеть в своём офисе. Он, похоже, разделял мои чувства, скорее всего приведённый сюда не по своей воле, но следуя приказу рейхсфюрера Гиммлера, который прилетел в Вену, чтобы лично проинструктировать своих новых подчинённых во главе с Сейсс-Инквартом.

Я стоял навытяжку перед рейхсфюрером, стараясь игнорировать Гейдриха и его ноги на моём столе, за которым он расположился с почти оскорбительной вальяжностью, лишний раз тыкая меня носом в превосходство его позиции и ранга. Я искусно делал вид, что слушал Гиммлера и его инструкции, в то время как на самом деле я перебирал в уме возможные антисемитские оскорбления, которые я собирался с очаровательной улыбкой бросить в лицо Гейдриху при первой же возможности.

— Вам все ясно по данному вопросу, бригадефюрер? — Гиммлер отвлек меня от моих размышлений.

— Так точно, рейхсфюрер. — Кивнул я, хоть и малейшего понятия не имел, о чем он говорил последние десять минут. Он собирался оставить мне файл с инструкциями, который был толще, чем мой первый учебник по юриспруденции, да и к тому же с Сейсс-Инквартом в качестве моего начальника, моя позиция в основном сводилась к тому, чтобы сидеть за столом — который я, кстати, собирался приказать отчистить с хлоркой после ухода Гейдриха — и подписывать приказы, присланные сверху.

Но должность, в которой я искренне был заинтересован и которую стремился занять любыми способами, была должность главы иностранных дел и разведки, и сразу после Аншлюса я воспользовался хорошим настроением Гиммлера и попросил назначить меня на неё. Он согласился не долго думая, к огромному недовольству Гейдриха; тот давно воображал себя главой разведки всего рейха, и иметь в конкурентах какого-то австрийца, которого он и так-то на дух не переносил, стало для него настоящей занозой.

— Будете мне непосредственно отчитываться относительно всего, касающегося внешней разведки, — Гейдрих подал голос из-за моего стола, после того, как я спросил рейхсфюрера о моих новых обязанностей в данной сфере.

Я бросил на него недобрый взгляд, но всё же кивнул.

— Слушаюсь, группенфюрер.

— Может, вам и гестапо стоит взять под контроль? — Гиммлер вдруг предложил к моему удивлению, застав и Гейдриха врасплох, судя по выражению его лица. — В конце концов гестапо принадлежит к той же организации, что и внешняя разведка РСХА, и так как Австрия теперь является частью рейха, мы постепенно объединим все отделы согласно принятой схеме, а потому я думаю, что это имеет смысл, чтобы вы взяли на себя и этот отдел.

«Гестапо? Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, я ценю ваше предложение, господин рейхсфюрер, но я, пожалуй, как-нибудь обойдусь».

Я изобразил натянутую улыбку, отчаянно стараясь придумать, как выбраться из такого крайне нежелательного поворота событий.

— Я сожалею, если мои слова расстроят вас, рейхсфюрер, но я бы предпочёл этим не заниматься. Почему бы вам не передать полномочия кому-нибудь, кто… — «Как бы мне повежливее сказать «любит людей пытать» и не обидеть при этом начальника?» — Кто обладает большим талантом и опытом в данной сфере?

Гиммлер удивлённо вскинул брови.

— А что, вы сомневаетесь, что у вас не выйдет? Я, лично, думаю, что ваше юридическое образование, докторское звание и глубокое знание полицейского дела делает вас как раз подходящим кандидатом, бригадефюрер.

— Мне крайне лестны ваши слова, рейхсфюрер, но я всё же считаю, что это отняло бы моё время от работы во внешней разведке, на которой я бы предпочёл сосредоточить своё внимание.

— Но гестапо это тоже разведка, только внутренняя.

— И всё же, я бы тем не менее предпочёл заниматься исключительно внешней разведкой. Я нахожу иностранную разведку куда более привлекательной, чем… То, чем гестапо обычно занимается. — Осторожно закончил я.

Гейдрих фыркнул, заставив нас обоих повернуться к нему. На лице у него играла ухмылка, которая мне сразу не понравилась.

— Рейхсфюрер, мне кажется, что бригадефюрер пытается дать вам понять, что он слишком хорош, чтобы марать руки с нашим гестапо. — Гейдрих слегка сощурил на меня свои голубые глаза-льдинки с нехорошим в них блеском. — Я прав, бригадефюрер? Что такое, боитесь крови на руках? Или вы не одобряете нашу позицию в отношении врагов государства в нашем гестапо?