Александр Антонов - Воевода

Ульяна всегда умела угодить супругу, ответила с поклоном:

— Старшему нашла ладную семеюшку и меньшому найду разумницу покладистую и пригожую.

— Вот и славно, — повторил Фёдор. — А теперь, Данилушка, скажи, с чем пожаловал в Москву. Ведь опала-то на тебе ещё лежит.

— Не лежит уже, батюшка. Да вот Алёша обо всём расскажет, что меня привело в Москву и что дальше будет. А меня ты отпусти, батюшка, на Сивцев Вражек. Там баньку истопили. И ко сну всё готово будет. Устал я ноне…

— К бане-то приклад нужен: чистое исподнее, рубахи, а там того нет. Ты уж потерпи. А ты, матушка, распорядись всё в возок уложить и на Иванову долю тоже. Потом и поедут на. Сивцев…

Трое суток Даниила и Ивана никто не тревожил. Они во благость себе отсыпались в большой и тёплой каморе, поставленной на конюшне костромичами, как они говорили, в неурочное время. Днём же неугомонные Даниил и Иван искали себе дела, просили Авдея:

— Дай нам, дядька Авдей, наряд, чтобы косточки размять.

И Авдей поставил над ними мастера возводить огорожу вокруг подворья взамен сгоревшей.

В Кремле той порой интерес к Даниилу не угас. В эти годы — с 1548-го по 1555-й — по воле царя в Разрядном приказе составлялся родословник всех именитых и менее именитых русичей боярского, княжеского и дворянского звания. По кириллице фамилии на «А» уже были отработаны, и прямо-таки на другой день после встречи с Алексеем и Даниилом думный боярин Дмитрий Романов потребовал подать ему листы с родословной Адашевых.

— Должно мне знать, кому благотворим и кого в дело государево впрягаем, — сказал он дьяку Мефодию, принёсшему листы.

В листах об Адашевых было записано: «Служилый дворянский род дал Руси трёх исторических деятелей, из которых один пользовался особым влиянием на царя Ивана IV Грозного». А в родословнике было написано так: «Фамильное прозвание Адашевых восточного происхождения. В летописи (Воскресенской) под 6891 (1382) годом сказано: „Тое же осени бысть во Владимери посол лют Адаш Тахтамыш“. Мордовский князь Адаш, живший в XV столетии, стал родоначальником мурз и дворян Акчуриных и Адашевых. В турецком языке есть слово „адаш“, сокращённое из „ад-даш“, с значением „соименник“, тёзка».

Сего оказалось достаточно думному боярину Дмитрию Романову, чтобы направить течение судьбы Даниила Адашева в намеченное русло. В тот же день боярин пригласил окольничего Фёдора Адашева, дал ему почитать челобитную князя Петра Одоевского и попросил показать царю.

— Тебе-то с нею сподручнее идти к государю-батюшке, скажешь, что сынок привёз из стана под Козельском. Я же стряпчего найду, коему поручу отправить царское повеление на рубку леса и позволение селиться ратникам в Козельске.

— Коль нужно, так пойду поклонюсь царю-батюшке, — ответил Фёдор и осведомился: — Данилка-то чем заниматься будет?

— Надо ему речь татарскую выучить. В том нужда большая государева есть. А он у тебя к тому способен.

Фёдор не разгадал «нужды государевой», а просить боярина растолковать сие не стал. Может, о том ему и не положено знать. «Да время покажет, что к чему», — с тем Фёдор и покинул Разрядный приказ.

В эти дни поздней осени имя Даниила Адашева было у многих на устах. О нём говорили в Разрядном приказе и в царских палатах. Исполнялась привезённая им челобитная. Даниилу подыскивали татарина, который учил бы его своей речи. Было на устах имя Даниила и у арбатских свах. Адашевым многие свахи хотели угодить, искали, присматривались к девицам из дворянской среды. Такова была воля родителей Даниила: родниться со своей ровней.

Свахи угодили Адашевым и на Поварской улице нашли девицу из древнего дворянского рода Веригиных, родоначальник которого, Дементий Ермолаевич, служил у великого князя Переяславского Дмитрия Александровича Невского. Дочь Андрея Васильевича Веригина Глафира и была облюбована арбатской свахой Саломеей.

Как-то дождливым октябрьским днём пришла Саломея в новые палаты Адашевых и посекретничала с Ульяной.

— Вот те крест, матушка Ульяна, — сидя за столом и трапезничая, скороговоркой частила Саломея, — краше и милее, да и родовитее не сыщете невесты, чем дворянская девица Веригиных Глаша. А увидеть её ты и сама можешь. Я тебя хоть завтра же, а лучше в день двадцатой недели по Пятидесятнице и отведу в храм Воскресения Христова, что у Никитских ворот. Там они каждый день молятся с матушкой.

Ульяна не поленилась и сходила с Саломеей к Никитским воротам, отстояла службу да всё ловила лик Глафиры Веригиной. Та приглянулась Ульяне. По всему было видно, что не сварлива, потому как сварливой невестки Ульяна и дня бы в доме не потерпела. Как вышли из храма, Ульяна сказала Саломее: