Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

Между тем принятие решения по его прошению всё откладывалось. По всему, государыне было сейчас не до него. Положение на театре войны складывалось совсем не так, как рассчитывали в Петербурге, Вернувшийся из Тавриды сенатский курьер доставил мрачные сведения. Турки совершили нападение на крепость Кинбурн, в результате чего русские войска понесли большой урон. Курьер говорил, что тамошние войска вообще плохо подготовлены к баталиям: внешнего блеска много, а толку мало. Не хватает артиллерийских снарядов. Сабли у конников тупее серпов, а строевые кони походят на крестьянские клячи… Когда Безбородко пересказал императрице сообщение сенатского курьера, она даже рассердилась. Какие серпы, какие клячи? Она была в Тавриде и своими глазами видела, как прекрасно выглядят вверенные князю войска.

— Но, ваше величество, разве письмо самого князя не говорит о сложном положении в армии? — осмелился напомнить ей Безбородко.

Секретарь имел в виду последнее письмо Потёмкина, от начала до конца пропитанное унынием. Светлейший изъявлял желание сложить с себя обязанности командующего армией. «Я стал несчастлив, — писал он. — При всех мерах возможных, мною предпринимаемых, всё идёт навыворот. Я поражён до крайности: нет ни ума, ни духу. Хочу в уединении и неизвестности кончить жизнь, которая, думаю, и не продлится».

Государыня подумала и приказала:

— Вызовите ко мне князя Репнина. Он мне нужен.

Репнин прибыл во дворец менее чем через час.

— Князь, — обратилась к нему Екатерина, — вы должны немедленно выехать к Потёмкину, чтобы быть ему помощником. Он впал в хандру, опустил руки, и вы должны вернуть его к жизни. Я написала ему письмо, которое возьмёте с собой.

— Слушаюсь.

— Обо всём остальном договоритесь с Безбородко и военной коллегией.

…Репнин выехал уже на следующий день. Почтовые тройки несли его быстро, так что к концу третьей недели пути он уже достиг района Очакова, где и нашёл главную квартиру армии.

К моменту его прибытия в положении противоборствующих сторон произошли новые перемены, в этот раз более благоприятные для российской армии. Воинский отряд под командованием генерала Суворова наголову разбил турецкие войска, посягнувшие на Кинбурн, и заставил их бежать из Крыма. Эта победа взбодрила Потёмкина, и он загорелся желанием учинить туркам новые поражения. Армия пришла в движение и вскоре вышла к подступам Очакова. Хотя эта крепость и не считалась большой, она имела важное стратегическое значение, поскольку контролировала выход в море из Днепровского лимана, где находился молодой русский город Херсон. Учитывая огромный перевес в силах, русские войска могли взять эту крепость с ходу, но Потёмкин воспротивился штурму.

— Штурм вызовет большие потери, — сказал он. — Турки сдадутся и без этого, нужно только хорошенько запереть их.

Началась осада, которая затянулась на многие дни…

Обо всём этом Репнин узнал от генерала Меллера, которого знал по Петербургу. Они встретились у дома, в котором проживал Потёмкин.

— Вы идёте от князя? — спросил у Меллера Репнин.

— Только собираюсь к нему, — отвечал Меллер. — Хочу ещё раз напомнить фельдмаршалу, что люди устали от безделья. В лагере начались болезни. Вчера похоронили трёх солдат. Ежели просидим таким образом до зимы, можем потерять больше людей, нежели при штурме.

— Другие генералы такого же мнения?

— Про других генералов не говорю, это моё личное мнение.

— Хорошо, я сам доложу о вашем мнении фельдмаршалу, — пообещал Репнин.

Войдя в дом, Репнин встретился лицом к лицу с упитанным полковником с быстрыми глазками.

— С кем имею честь?

Репнин сказал, что имеет дело до главнокомандующего от самой императрицы. Не успел полковник отреагировать на его слова, как дверь из боковой комнаты отворилась и Репнин увидел самого светлейшего. Потёмкин появился небритым, в халате, без парика. Можно было подумать, что он провёл бурную ночь и ещё не успел как следует отоспаться.

— А-а, князь!.. — промолвил он с некоторым удивлением. — Проходи и присаживайся.

Репнин подал ему письмо императрицы. Потёмкин, не торопясь, принялся распечатывать пакет.

— В комнату к себе не приглашаю, — как бы извиняясь, сказал он. — Там у меня беспорядок, лучше здесь, в приёмной, поговорим.

Письмо императрицы читал долго, время от времени тяжко вздыхая. Кончив чтение, протянул для пожатия руку:

— Значит, ко мне в помощники? Рад. Хорошие генералы мне нужны. Только по расписанию такой должности у меня нет, поэтому значиться будешь командиром первой дивизии.