Михаил Петров - Фельдмаршал Репнин

— Ежели султан дерзнёт нарушить мир, — говорил он, — мы разрушим его империю, и имя вашего величества покроется ещё более громкой славой.

— Я верю вам, друг мой, — отвечала государыня.

Вернувшись в Петербург, Екатерина начала свой первый рабочий день с того, что написала указ сенату с повелением изготовить похвальную грамоту с перечислениями в оной подвигов генерал-фельдмаршала Потёмкина. За великие заслуги в деле присоединения Тавриды к Российской империи светлейший князь получил именование Таврического.

Пока правительствующий сенат готовил упомянутую грамоту, огонёк в фитиле войны всё ближе подбирался к пороховой бочке. Верховный визирь более не колебался в своих действиях. Едва русский посланник вернулся из Крыма в Константинополь, визирь вызвал его к себе и вручил ноту со следующими требованиями: Россия должна отказаться от своих прав на Грузию, уступить Турции 39 соляных озёр у Кинбурна, принять в Крым турецких консулов, уничтожить соглашения, подписанные после принятия Кайнарджийского трактата. На раздумье России давался один месяц.

Российский посланник ответил на ультиматум резким протестом. Тогда визирь, не дожидаясь окончания им же установленного срока на «раздумье», распорядился заключить Булгакова в темницу семибашенного замка — туда, где в прошлую войну сидел посланник Обресков. В тот же день султан подписал манифест об объявлении войны России.

Новая война с Турцией, начавшаяся в 1787 году, застала Репнина в итальянском городе Сарепте, где он лечился тамошними целебными водами. Узнав о столь тревожном событии из газет, он не задумываясь прервал лечение и выехал на родину. Сердце солдата не дозволило ему оставаться за границей. Он считал своим долгом находиться там, где решалась судьба Отчизны.

Дорога была долгой и утомительной. Целый месяц терпел он тряски, пока не добрался до Смоленска. Здесь он дал себе неделю отдыха в окружении семьи, выслушал доклад вице-губернатора о состоянии дел в губернии, высказал ему свои соображения относительно дальнейшей работы в условиях военного времени, после чего отбыл в Петербург с заранее написанным письмом императрице, в котором просил её величество отправить его в действующую армию.

Уже в Петербурге Репнин точно узнал, что для разгрома турецких войск решением Государственного совета было создано две армии. Главная из этих армий, Екатеринославская, находилась под началом генерал-фельдмаршала светлейшего князя Потёмкина-Таврического, вторая, Украинская — под началом генерал-фельдмаршала графа Румянцева-Задунайского. В свою очередь Австрия, ставшая в этой войне союзницей России, выделила в помощь русским войскам корпус, состоявший в основном из кавалерийских полков.

Письмо императрице Репнин хотел было передать через секретаря графа Безбородко, но тот решил дело иначе.

— Зачем нам такие затеи? Государыня примет с великой охотой, и вы сами сможете вручить ей своё прошение.

Императрица и в самом деле была рада встрече с князем. Едва он доложил о цели своего визита, как она заговорила о войне:

— Турки окончательно распоясались. Я не могла не принять их наглый вызов. Они ещё пожалеют, что осмелились предъявить нам свой мерзкий ультиматум. Следует ещё раз жестоко их проучить, и мы это сделаем.

— Армия вашего величества способна выстоять против любого противника, — в тон ей сказал Репнин.

— Да, я верю в своих генералов и офицеров, верю в своих солдат, верю в то, что они сумеют учинить турецкой армии полный разгром.

Потом, оставив разговор о войне, императрица принялась расспрашивать его о лечении в Италии. Репнин отвечал, что целебные воды подействовали на него благотворно и он стал чувствовать себя гораздо лучше.

— Рада это слышать, — сказала государыня. — Что до вашего прошения, то я должна подумать, прежде чем принять какое-либо решение. Граф Безбородко будет держать вас в курсе дела.

После встречи с императрицей начались дни ожидания. Жить в пустом доме, где после переезда семьи в Смоленск оставались только несколько дворовых, было скучно, и Репнин использовал эти дни для визитов родственникам. Из близких товарищей в городе никого не осталось: либо уехали в армию, либо где-то разъезжали с поручениями коллегии иностранных дел. Репнин очень сожалел, что нет больше графа Панина. После ухода в отставку граф прожил всего два года, а потом скоропостижно скончался. Жаль! Он был бы сейчас так нужен!..