Давид Кизик - Время Феофано

– Тяжелое наследство ей досталось, – покачал головой Феофилакт.

– Но это не оправдывает ее жестокость к нашим союзникам, – заметил Константин. – Ведь это она уничтожила несколько тысяч гревтунгов из Дороса и сожгла Керстень!

– Так это она сожгла христианский город Готской епархии? – Возмутился Феофилакт. – И как осмелилась она после этого появиться в Константинополе?

– Успокойся, Феофилакт. Своим невниманием я ее уже достаточно наказал, – успокоил патриарха базилевс. – А мой прославленный тесть Лакапин наглядно показал, что с Русью можно договориться. Попробуй пока с ней пообщаться ты. Вероятно она язычница. Поэтому, расскажи ей о вере Иисуса. Но без давления. Как я уже говорил, на варваров хорошо действуют аргументы, сдобренные чудесами. Дай ей понять, что союз с Византией возможен только после ее крещения, – наставлял патриарха Константин.

– В том то и дело, что она христианка, – буркнул Феофилакт. – Она приняла крещение в Тане. И ней прибыл ее духовник. Монах Григорий, приставленный к ней митрополитом России. Это и ввело меня в заблуждение. Я не мог даже подумать, что христианка способна сжечь город единоверцев.

Но, ради высшей цели, я не буду придавать ее анафеме [395] Ана́фема (греч) – «отлучение» от «возлагать, накладывать» – изначально – жертва богам по данному обету, посвящение божеству; позже – отделение (кого-либо от общины), изгнание, проклятие. , – продолжал рассуждать вслух патриарх. – Церкви Боспора присущ аскетизм. И хотя христианство в горы Алании принес еще Святой апостол Андрей Первозванный, тут явно видно влияние и Святого папы Иоанна Златоуста [396] Иоа́нн Златоу́ст (Златоу́стый) (ок. 347 – 14 сентября 407) – архиепископ Константинопольский, богослов, почитается как один из трёх Вселенских святителей и учителей вместе со святителями Василием Великим и Григорием Богословом. В ряде христианских церквей почитается как святой. , объединивший отдельные округа Боспора в митрополию [397] В 390 г. Святой отец Иоанн Златоуст посвящает епископа (митрополита) для церкви Боспора, куда входили епархии Томы (Алания), Таны (Россия) и Херсонеса (Таврия). России.

Отсюда и склонность этой Церкви к восточным ересям. Тем более, что их ближайший сосед на юго-востоке – это католикос Иверии, который, как и епископ кахов, первое рукоположение принял от патриарха Антиохии, где до сих пор процветает ересь единобожия – ислам.

– Стоп! – остановил Феофилакта Константин. – Не надо объяснять ей тонкости наших духовных разногласий. Это еще рано. Покажи лучше ей наши храмы, церковные обряды и службы. Женщины любят красивые одежды, приятные ароматы и пышные церемонии. После аскетизма проповедуемого митрополитом в Тане, яркие театрализованные обряды Константинополя должны поразить ее воображение.

Она знает, что я являюсь законным Владыкой Вселенной. И все же развязала войну с тервингами самовольно, не полагаясь на мой суд. Если она готова признать свою вину, что ж, пожалуй, прощу ее. Я приму ее посольство, и она получит испрашиваемую помощь. Но на моих условиях.

Вселенский патриарх Феофилакт жил в северной части Константинополя, на территории Великого храма Святой Софии. Многие приезжающие, не будучи верующими, восхищались великолепием этого святилища. Шпили Великого храма, завершенные золотыми шарами, были видны из любой точки города, но дорога к нему вела через немыслимый лабиринт узеньких улиц. Храм стоял в гордом одиночестве посреди большой площади. Эта площадь была главным местом собраний городского охлоса. Когда возникала необходимость, отцы церкви менее высокого ранга могли говорить с народом перед стенами храма, в то время, как патриарх обращал свою речь к немногочисленной группе избранных в самой Святой Софии.

Патриарший дворец [398] Патриарший дворец представлял собой комплекс зданий, включавший как резиденцию патриарха, так и его канцелярию. Располагался недалеко от храма св. Софии (Жанен. 1950, 174; 372–373; Фогт. 1940, 86–88) находилась прямо за храмом. Вот сюда-то и пригласил Феофилакт гостью из Киева на Днепре. Это был комплекс зданий, включавший как резиденцию патриарха и его канцелярию, так и его конюшни. Не секрет, что Феофилакт был страстным любителем лошадей и скачек. Это его страсть служила темой многочисленных пересудов монашествующей братии. Горожане же знавшие об этой слабости первосвященника, относились к этому снисходительно. Как к некоей индивидуальной черте, присущей только их любимому патриарху. Возможно, что многие зажиточные купцы возводили себе куда более просторные виллы. Но этот дворцовый комплекс производил впечатление стабильности и уверенности.