Давид Кизик - Время Феофано

– Что ж, эпарх, вижу, что за управление городом ты взялся круто и без проволочек, – начал Никифор свой разговор с Аланом Каратером немного издалека. – Кстати, хотел тебя спросить, откуда появился новый комендант гарнизона с такими длинными белыми усами и бритой головой? Старый комендант показал себя не с лучшей стороны, но и о новом я тоже ничего не слышал. Кон Сивас, кажется? Уверен ли ты в нем?

Алан Кратер улыбнулся.

– Ну, он не всегда был Кон Сивас. На самом деле в боевых братствах известен как Сивый Конь. Это известное имя среди вольных наемников. Его отец из народа казак, а мать из северного племени белоглазой чуди. Это от нее он унаследовал белые волосы. В Гитио попал случайно, охраняя по найму корабль греческого торговца. Лучшего профессионала для организации защиты города мне и не надо.

– А он христианин? Мне доложили, что этот Кон Сивас совершил обряд жертвоприношения, принимая какой-то языческий обет.

– Хм. Уже успели доложить доброжелатели, – хмыкнул Алан. – Да верно он сбрил свой чуб. У казар принято сбривать свои волосы на голове и жертвовать их Богу. По их поверьям, из этих волос строиться воздушный мост на Небо, к подножью Белого Бога. И это не противоречит канонам христианства. Они оставляют на голове лишь клок волос и считают, что за этот чуб Бог выдергивает душу воина из бренного тела после смерти. Лишиться чуба – значит лишиться возможности попасть на Небо. Срезать чуб у воина может лишь враг. Или срезает он сам, в случае, когда принимает обет, не выполнив который не имеет права умереть.

– ???

– Он принял обет, что будет честно исполнять обязанности коменданта порта, пока я не найду вместо него кого-нибудь получше. – Могли бы обойтись простым подписанием договора, – проворчал Никифор. – Волосы волосами, но мне сказали, что он зарезал барана и подвесил его на дереве в роще возле храма. И ты там тоже был! Разве Христос не запретил приносить в жертву животных?

– Пустое. Потому что и это жертвоприношение не противоречит основе византийского христианства – Святой Троице. – Как можно связать жертвоприношение и Троицу? – Искренне удивился Никифор.

– Триединство Всевышнего проявляется в Священном Древе Рода, которое имеет в себе три Уровня – Правь, Явь и Навь. – Стал объяснять Алан прописные истины его родины, изрядно позабытые в цивилизованной империи. – Коренья Священного Древа, его нижняя часть, находятся в Нави – непроявленном мире Первоначал и Первопричин рождения. Это «тот свет» или иной мир, где главенствует безладье и морок. Он может быть одухотворенным и радостным, но также жестоким, черным и злым. Сырая Мать Земля, как говорят в народе.

Мир Яви – это ствол и ветви Священного Древа. В нем соединены видимое и невидимое, духовное и материальное, свет и тьма. В мире Яви Всевышний Род «играет» сам с собой, рождает и разрушает и таким образом познает себя. В «этом свете» проходит жизнь человека и в нем объединяются душа и тело. Именно в нем видно влияние духа на материю, а материи на дух. Здесь, познав Веру и знание Веду, человек сам может стать Творцом. И наконец, Крона Священного Древа – это мир Прави, мир духовной жизни и Законов Природы, Световида. Эти Законы пронизывают все порожденное Родом, давая ему упорядоченность и лад. В кроне рождаются «желуди» – души миров, растений и животных, Богов и людей. Но качества душ разные. Чтобы вырасти и развиться все души сущности начинают свой путь снизу – в Нави и, вырастая из-под Камня Алатыря, жизнь за жизнью увеличиваясь в Яви и улучшаясь, в конечном итоге возвращаются в Правь.

Поэтому казары жертву свежуют на дереве [141] Обычай массагетов приносить жертвы на Священном дереве, описан у греко-римских авторов. В наше время этот обычай, адаптированный в христианство, можно увидеть в Грузии, окрестностях Тбилиси, в местечке под названием Шавнабади («черные бурки»). , которое символизирует Священное Древо. Дух возвращают Прави. Смерть, кровь и следы разрушения – Нави. А себе в Явь забирают материальное тело – мясо и шкуру.

– Очень поэтично, но я сомневаюсь, что это имеет какое-то отношение к христианству. – Сказал Никифор, терпеливо выслушав собеседника. – И хотя в Византии снисходительно относятся к чужим верованиям, я все же удивлен, что монахи и священники не подняли против него народ. Кто стал бы тогда разбираться в этих теологических тонкостях?

– Формально, кровь жертвы не испачкала алтарь церкви. Значит, это не расценивается, как жертвоприношение. А если Кон решил зарезать барана и угостить шашлыком своих друзей, то это Христом не возбраняется. Тем более, что он совершил благодеяние, отдав шкуру и потроха монахам. – Умно. Но, впрочем, тебе лучше знать это. Ты – эпарх, тебе и решать. – Никифор внезапно сменил разговор и, слегка помявшись, перешел к теме волнующей наследника. – Тер Алан! Позволь теперь мне говорить без обиняков. У тебя здесь сложилась успешная карьера. Дом, прекрасная семья. И гостей ты встречаешь отменно. Но дети… Не оставаться же им провинциалами. Твоя дочь – чудесная актриса, талант которой нужно развивать. Например, в Царском городе можно выбрать хорошее учебное заведение для твоей Анастасии. Ее будет ждать блестящее будущее. В свое время и мальчиков, когда подрастут, можно будет определить в военную или юридическую школы. – Никифор посмотрел на Алана, ожидая ответа. К его удивлению Алан ничем не выдал своего удивления столь неожиданным предложением.