Александр Чаковский - Победа

В качестве председателя Конференции именно он, Трумэн, обязан ставить пределы на пути Сталина и успокаивать, а в случае необходимости даже одергивать Черчилля. Но главное сейчас не в этом. О главном напоминали шаги, доносившиеся с внутренней лестницы. Президент догадывался, кто это шагает и зачем поднимается к нему в кабинет.

После совещания начальников штабов американских сухопутных войск, ВВС и ВМС, в котором принял участие и Черчилль, он, Трумэн, подписал приказ командованию американской стратегической авиацией: в один из ближайших дней после 3 августа, как только позволит погода, сбросить атомные бомбы на один-два японских города. Тогда же военному министру Стимсону было поручено подготовить список наиболее желательных целей, и вот сейчас Стимсон, несомненно, несет этот список президенту на утверждение.

Трумэн не ошибся. Молча поздоровавшись с президентом, военный министр вынул из своей папки и положил на письменный стол лист бумаги. На нем каждое слово в строчку, было напечатано:

При составлении этого списка между начальниками штабов возникла перепалка. Гровс из вашингтонского далека требовал, чтобы среди целей атомной бомбардировки числился бы и Киото — бывшая столица Японии и центр ее древней культуры.

Ему возражали: нельзя, мол, — это японская святыня.

Он отвечал:

— Плевать. Для меня это прежде всего город с населением более чем в миллион душ, следовательно, отличный объект для проверки убойного и морального эффекта взрыва.

Ему говорили: японцы запомнят это Америке на всю жизнь.

— Плевать, — твердил генерал. — Площадь Киото почти равна предполагаемому диаметру зоны разрушения. Лучший способ проверить теоретические расчеты практикой именно в Киото.

В конце концов большинство склонилось к тому, чтобы вместо Киото в список включить Нагасаки.

Возникло и еще одно осложнение. Выяснилось, что поблизости от намеченных целей японцы содержат в лагерях американских военнопленных, а также англичан и представителей других союзных государств. Гровс прорычал:

— Не принимать во внимание!

И президент сделал все возможное, чтобы эти «детали» не докладывались ему.

Четыре слова, отпечатанных на белом листе бумаги, совсем недавно ничего не сказали бы президенту. Но сейчас они являлись символами грядущих страшных разрушений и бесчисленных человеческих жертв. По мановению президентской руки на два из этих городов обрушит удары невиданной силы специальное авиационное подразделение, проходившее длительную подготовку на американской военно-воздушной базе Тиниан.

«Спасибо, Генри!» — хотел сказать Трумэн, рассматривая роковой список, но спазм перехватил горло. Президенту удалось произнести только одно слово: «Спасибо!»

— Есть обстоятельство, мистер президент, которое я не вправе скрыть от вас, — доложил министр после минутного молчания.

— Что такое? — настороженно спросил Трумэн. Он даже побледнел: слишком уж короток был момент упоения своим всемогуществом. — Какие там еще обстоятельства?

— Мне донесли, — продолжал Стимсон, — что большая группа ученых, участвовавших в успешных испытаниях в Аламогордо, собирается выступить с протестом.

— Против чего? — вскинул брови Трумэн поверх тонкой оправы своих очков.

— Трудно мне ответить вам, мистер президент, — нерешительно сказал Стимсон. — Здесь смесь проблем военных и… как бы это выразиться… нравственных, что ли?

— Потрудитесь говорить конкретнее! — нетерпеливо потребовал Трумэн.

— Эти ученые считают, что применение атомной бомбы станет для нашей страны трагедией, в тысячу раз более ужасной, чем Пёрл-Харбор.

— На чем основывается это безответственное заявление?

— На том, что Америка не сумеет долго оставаться монополистом в области атомного оружия. Атомная же война будет означать конец человечества.

— Это все антиамериканская пропаганда! — воскликнул Трумэн. — Пацифистская болтовня антипатриотов, которые, скуля против пролития крови, охотно положат в карман гонорар за осуществление «манхэттенского проекта». Кстати, среди этих «протестантов», наверное, есть ортодоксальные католики. Скажите им, что смерть в атомном пожаре столь же освящена католической церковью, сколь в свое время благословлялась ею смерть еретиков на костре. Атомная война исключает пролитие крови. Что же касается монополии на новое оружие, то, как вы полагаете, Стимсон, решился бы я сказать Сталину о нашем достижении, если бы не был уверен, что в России не смогут создать ничего подобного? Таким образом, надо быть полным идиотом и неучем, чтобы пророчествовать…