Люттоли - Луидор

– Почему он медлит?

– Он ждёт. Король, словно чувствует, что именно происходит. Иначе как объяснить его внезапный интерес к этой особе?

Второй голос. И тоже женский. Разговаривали за стеной. Здесь должна иметься дверь, – подумал, было, Луидор, но затем отмахнулся от этой мысли. Какого чёрта он здесь вообще делает? И какое дело ему до этих женщин? Ведь он всё ещё не получил своё вознаграждение. Да и начальник полиции наверняка ждёт с ним встречи. Последняя мысль заставила Луидора покинуть часовню и со всей скоростью пуститься в обратный путь.

Едва Луидор исчез, как на площадке появился….Сен-Мар. Бросив украдкой взгляд вокруг себя, он быстро проскользнул в часовню. Ещё через мгновение, он зашёл за распятие и занял тот самый «укромный уголок» который случайно обнаружил, Луидор. Уверенные действия Сен-Мара, свидетельствовали о его осведомлённости. Вне всяких сомнений, он уже не раз приходил в это место. Затаившись за распятием, он приложила ухо к стене. Сен-Мар, ожидал услышать голос, но вздрогнул, когда он прозвучал. Звучали те же голоса, что слышал и Луидор.

– Сколько ещё ждать? – раздался первый голос.

– Мы не можем торопить события! – возразил второй голос.

– Меня беспокоит посланник. Он может покинуть город, не дождавшись с нами встречи. Он предупредил, что не сможет долго находиться в Париже. Для него это слишком опасно.

– Он подождёт до утра. Мы успеем.

– А где он будет нас ждать?

– В гостинице «Фиакр»!

– Хорошо, если так. Но почему Гастон медлит?

– Имейте терпение!

– Я не могу позволить себе подобную роскошь. Пойдём, выясним причину его бездействия…

На том разговор прервался. Наступила тишина. Как Сен-Мар ни вслушивался, ничего за исключением удаляющихся шагов, он не сумел расслышать. Оставаться здесь более не имело смысла.

– Что ещё задумали эти чудовища? – пробормотал Сен-Мар, едва покинул часовню. – И кого, или чего они ждут? Сдаётся мне, что «наши друзья» подняли дичь и собираются её загнать в ловушку. Остаётся пожелать им неудачи и поблагодарить Святого Августина за помощь. И пока, они будут преследовать свою дичь, у меня появится время воспользоваться помощью свыше. Потом, я ни разу не бывал в гостинице «Фиакр». А ведь мне не раз твердили что там отменно кормят. Стоит проверить насколько верны подобные слухи.

Закончив этот диалог, Сен-Мар незамедлительно отправился претворять в жизнь его итоги. Для начала, следовало покинуть Лувр, а перед уходом прихватить оружие. Путь был не близкий, а опасностей могло повстречаться в пути немало. Сен-Мар, всегда полагал, что следует быть готовым к любым неожиданностям. Это качество не раз спасало его собственную жизнь. Посему, он хорошо вооружился и оделся соответственно предстоящему путешествию по улицам Парижа, в длинный плащ и широкополую шляпу, надвинутую глубоко на лоб. Справедливо рассудив, что пешком добираться долго и он может попросту не успеть, Сен-Мар отправился в королевскую конюшню и оседлал одну из королевских любимиц, кобылу в серых яблоках которую он в шутку окрестил «испанкой». Король Испании, эту шутку не оценил по достоинству. Узнав обо всём, он пообещал отрезать язык королевскому фавориту. Сам Сен-Мар, испытывал особое удовольствие взбираясь в седло. В тех случаях, когда возле него оказывались обитатели Лувра, он неизменно повторял одни и те же слова:

– Отрежет мне язык, король Испании или нет, всё ещё остаётся вопросом. Я же подобно королю Франции, уже езжу на «Испанке» и это является свершившимся событием!

Анна Австрийская, впервые услышав эти оскорбительные слова, написала гневное письмо своему супругу, где без обиняков требовала наказания Сен-Мара. Король для виду пожурил Сен-Мара за излишнюю вольность, но на деле и не подумал наказывать. Тогда, она потребовала убрать лошадь из конюшни. Но и здесь король отделался общими фразами. Кроме всего прочего, он испытывал особое удовольствие, когда его любимчик отпускал остроты в адрес Фердинанда. Так мог ли он лишить себя удовольствия, наблюдать за постоянным источником насмешек?

Сен-Мар же, всегда старался выбрать именно эту лошадь. И сейчас, взбираясь в седло, он не без удовольствия представлял возмущение королевы. Обычно хватало одного упоминания о такой поездке, для того чтобы она вышла из себя. А в том, что ей доложат обо всём на следующее утро, не приходилось сомневаться. Однако главная причина подобного выбора заключалась в ином. Его действия больше напоминали открытый вызов и как следствие отвели бы подозрение во всём, что могло произойти.