Григорий Коновалов - Истоки

— Баста, Женя! Гуляем сегодня! Дедушка встанет, поздравим с днем рождения… — сказался. — Разбудим Саню — в кустах спит.

У кромки берега, под ивой, на рваной фуфайке, сунув кулак под голову, спал Александр. Солнце припекало щеку Сани. Он повернулся на другой бок, подтянул к животу коленки, но вдруг затаил дыхание, выгнулся, как пружина, быстро сел, потягиваясь и широко, всласть позевывая. От ивы сползала в воду бечева, то натягиваясь, то ослабевая.

— А на веревке-то что у тебя? — спросил Женя.

Александр потянул бечеву, и из воды высунулась огромная сизовато-черная голова осетра. Бечева вжинькнула; осетр, буруня воду, зарылся в глубину.

— Куда тебе такой зверь? Запрягать, что ли? — спросил Матвей.

— Вас угощать, Матвей Степанович.

— Не придется мне кушать твоего осетра, Саня. Уезжаю, — сказал Матвей. — А на чужбине, брат, и собака тоскует.

Женя горячо подхватил:

— Понимаешь, Саша, ведь Матвею Степановичу с кем придется бороться? С Гитлером!

— Поезжайте, дядя Матвей, поезжайте, авось Гитлер хвост подожмет и лапки кверху, — спокойно отозвался Александр, сосредоточенно счищая с пальцев рыбью Чешую.

Матвей, смеясь, сграбастал Александра и Женю, оперся о их плечи, и все трое долго глядели на бело-розовый разлив садов, на перекипавшую золотом Волгу, на синюю за рекой степь.

— Если бы знал, что завтра уезжаете, не ловил бы осетра, — сказал Александр, помолчал и вдруг приказал Жене: — Оповести соседский молодняк: мол, после завтрака на катере пойдем. Ну, и сбегай к Холодовым, кликни Марфу.

Оповестив соседских ребятишек, Женя, подпрыгивая то на правой, то на левой ноге, забежал в свой двор. На крылечке Лена в праздничном платье торопливо взбивала желтую пену своих волос.

— Женька! Где тебя лихоманка носит? — напустилась она на племянника. — Опоздал! Я уже подарила папе кисет. Мама сшила полотняный пиджак, повесила на стул ночью, папа проснулся и очень-очень удивился. Он ведь совсем не догадывался, что мы готовились ко дню его рождения. Дядя Матвей сочинил поздравление в виде какой-то ноты. Смешно! За уши тянули папу и приговаривали: «Живи столько, еще полстолько да четверть столько». Сашка подарил страшную рыбу на цепи. Но папа сказал: отпусти на волю. Иди дари…

Женя взял в светелке приемник, спустился в столовую. Там было шумно, весело. Бабушка одергивала на Денисе полотняный костюм, а Денис целовал ее.

Юрий, Александр и Светлана подносили свои подарки — кто книжку, кто палехскую коробку.

— Спасибо, спасибо, — говорил Денис, принимая подарки. — Ну, а лучше всех одарит нас Света: внука или внучку принесет в дом. Это, брат, веселее всего, надежнее и прочнее.

И вдруг Женя услыхал тоскливый голос матери:

— Опять нет письма… А ведь почтальон-то приходил…

Застегивая фланелевую куртку в пятнах машинного масла, Александр зашагал к Волге. Оттуда доносились голоса и смех. По берегу на россыпи гальки бегали ребятишки. Марфа Холодова, повязав голову косынкой, зажав коленями подол яркого сарафана, стояла в воде, привязывая лодку к катеру. Вот она вскочила на катер, свесила ноги за борт. Волны качали желтые пятна солнца, блики таяли на крепких, сильных ногах.

— Санек, где ты пропадаешь? — певуче спросила Марфа. — Вот тебе за это! — Срывая рукой гребешки волн, она брызгала в лицо Александра.

Не отворачиваясь, он подошел к ней, заглянул в глаза.

— Ты чего? — Марфа нахмурилась, закусила сердечко верхней губы, поправила стеклянного мотылька на вырезе у груди. Мотылек удачно подобран под цвет янтарно-карих косящих глаз.

— Хотел тебя в Волгу кинуть, чтобы не баловалась.

— В Волгу-то надо бросить тебя, да не так, а с камнем на шее!

— За что?

— Знаешь, за что! А коль забыл, напомню. Иди Рэма Солнцева спроси.

— Вот что… Со мной на катере останутся только малыши. Ты сядешь с барышнями в лодку, а то без тебя они за борт сыграют, как пить дать.

— Чего ты расшумелся-то? Александр Денисович, а если мне хочется с тобой, а? — Марфа улыбнулась слегка косящими глазами. — Можно?

— Нельзя. И так братка Юра смеется надо мной… А Рэм грозится избить из-за тебя, Марфа Агафоновна.

— Ну тогда перенеси меня на лодку. — Марфа протянула руки, повалилась на плечо Александра.

Пока нес, приседая, до шлюпки, кроме беспокойных улыбчивых глаз да полуоткрытых губ ее, ничего не видел.

«Надо бы взять на катер, посадить рядом с собой», — подумал он, сердито оглядываясь.

В кустах вишни взмыл звонкий детский смех. Раздвигая ветви, на берег выбежали Женя и Лена. Лена не удержалась, оступилась одной ногой в воду и еще громче засмеялась, но, увидев брата, вдруг умолкла, серьезно посмотрела на него исподлобья.