Франсуа Бедарида - Черчилль

С той минуты как Асквит предложил Уинстону стать министром военно-морского флота, а тот немедленно согласился, голова первого лорда адмиралтейства была занята только одним: он постоянно думал об уготованной ему высокой миссии. Эта должность чудесным образом удовлетворяла сразу и его честолюбие, и жажду власти. Уинстон, заняв этот ответственный пост, поспешил поделиться своими чувствами с дочерью премьер-министра. «Это самое значительное событие, какое когда-либо со мной случалось, — заявил он ей, — выпавшую на мою долю удачу я бы не променял ни на что на свете. Теперь я смогу показать все, на что я способен» [84] Дневник Вайолет Асквит. См. Вайолет Бонем-Картер, Winston Churchill as I Knew him, с. 237. .

Разумеется, Черчилль был хорошо знаком с проблемами национальной обороны. С 1909 года он состоял в комитете обороны империи, в котором, по своему обыкновению, развил кипучую деятельность. Комитет обороны империи был создан в 1904 году и являлся высшим органом безопасности Королевства. Во время Агадирского кризиса Черчилль по просьбе членов комитета составил предостерегающий меморандум, в котором подробно описал те ужасы, которые ожидали европейский континент в случае войны между центральными империями — Германией и Австрией с одной стороны и союзом Великобритании, Франции и России — с другой. В меморандуме Черчилль разъяснял, почему решающее сражение непременно должно было произойти между германской и французской армиями. Он также предсказывал — и здесь надо отдать должное его прозорливости, — что германские войска, завоевав Бельгию, пересекут Маас на двадцатый день после начала военных действий, а на сороковой день положение изменится в пользу французской армии, которая уже не даст немцам опомниться [85] «Military Aspects of the Continental Problem», 13 августа 1911 г.; полностью этот документ приведен в The World Crisis, том первый, с. 60—64. .

К тому времени Уинстон был уже зрелым политиком, научился разумно использовать свои таланты и способности. В его жизни наступил счастливый период, совпавший с годами мирного управления адмиралтейством. Уинстон был воспитан в добрых традициях старой морской школы и верил в то, что могущество Британии покоится на небольшой, но сильной армии и военном флоте. Потому он и любил море, корабли. Жизнь в открытом море на борту надежного судна казалась ему сказкой. Да и строгая дисциплина, царившая среди военных моряков, не могла оставить его равнодушным. Воображение рисовало Уинстону подвиги, которые моряки совершали каждый день, борясь со стихией. Ему все нравилось — от изящных быстроходных катеров до величественных дредноутов. Первый лорд адмиралтейства обосновался в элегантном особняке XVIII века, в котором располагалось морское министерство, — рядом с Уайтхоллом. Однако он много времени проводил и на борту яхты Enchantress («Чародейка»), принадлежавшей министерству и служившей Черчиллю одновременно и плавучим кабинетом, и залом для игр. На ней он инспектировал базы и арсеналы военно-морского флота, а летом совершал путешествия.

Черчилль и Асквит (читает газету) на яхте Адмиралтейства во время круиза по Средиземному морю. «Новости из Англии?» — вопрошает Черчилль. «Откуда им взяться, если вас там нет!» — отвечает премьер-министр. Карикатура, выполненная Ревеном Хиллом для юмористического журнала «Панч», была напечатана в номере от 21 мая 1913 года.

Море стало настоящей страстью Уинстона, и он работал с еще большим увлечением, чем обычно, отдавая флоту все свои силы. Черчилль чувствовал, что от него многого ждут, и не жалел себя, с вдохновением исполняя свои новые обязанности. Ллойд Джордж даже в шутку попенял Уинстону, что «он все меньше интересуется политикой и что его все больше затягивает в топку министерского катера». А коллеги Уинстона, вынужденные работать без выходных, говорили, что одиннадцатая заповедь, регламентировавшая субботний отдых первого лорда, гласила: «В день седьмый занимайся делами твоими и не смей отдыхать» [86] Кристофер Хэссэлл, Edward Marsh, London, Longmans, 1959 г., с. 175. .

И, тем не менее, его неутолимая жажда деятельности, неизменное щегольство, вечная суета, постоянное вмешательство в мельчайшие подробности работы командного состава на всех уровнях у многих вызывали недовольство и раздражение. Адмиралы, сразу не взлюбившие Уинстона, сделали его мишенью для своих упреков и критики, порой весьма резкой. Их недовольство усугублялось тем, что работники министерства отнюдь не были сплоченной командой единомышленников, а принадлежали к разным идейным группам. К тому же порядки, насаждаемые вновь назначенным первым лордом, вступали в противоречие с привычками, издавна сложившимися в адмиралтействе. «Черчилль так и не понял, — подтрунивал над Уинстоном один из лучших адмиралов того времени Джеллико, — и в этом заключается его роковая ошибка, что он всего лишь штатский политик, абсолютно невежественный в вопросах морского флота» [87] Адмирал Бэкон, Life of Jellicoe, London, Cassell, 1936 г., с. 181. Цитата приведена также адмиралом сэром Питером Греттоном в книге Former Naval Person: Winston Churchill and the Royal Navy, London, Cassell, 1968 г., с. 117. . Черчилля обвиняли в том, что он вел себя, как диктатор, и совершенно не считался с морскими традициями, которые, по его мнению, сводились к следующему: «насморк, содомия и наказание розгами».