Франсуа Бедарида - Черчилль

Книга пользовалась феноменальным успехом. Она была переведена на восемнадцать языков и разошлась тиражом 250 тысяч экземпляров в Великобритании и 600 тысяч экземпляров — в Соединенных Штатах. Она принесла Черчиллю целое состояние. Лондонская «Дейли Телеграф» заплатила ему пятьсот тысяч фунтов, американцы купили у него авторские права больше чем за миллион долларов. Среди авторов, работавших под началом Черчилля и Дикина, были генералы, ученые, моряки. К тому же бывший премьер-министр получил разрешение на публикацию большого количества правительственных документов в обход закона о государственной тайне. Несмотря на субъективность оценок, замалчивание отдельных фактов и мелкие хитрости, сила черчиллевского обаяния воздействовала на читателя даже со страниц книги.

Государственный муж мирового масштаба и «Вестминстерский мудрец» в одном лице, Черчилль в те годы наметил себе еще одну великую миссию, в которой он в конце концов сильно преуспел. Миссия эта заключалась в том, чтобы постичь суть настоящего и привести человечество к мирному, свободному и демократическому будущему. Так Черчилль вновь стал «пророком». С одной стороны, он предупреждал мир об угрозе третьей мировой войны, односторонне обвиняя в этом Сталина и коммунистический режим. С другой стороны, Черчилль предвещал и надеялся на воссоединение и примирение Европы.

В этом отношении 1946 год оказался наиболее продуктивным. Во-первых, Черчилль сообщил миру об опасности, которую таило в себе настоящее. Во-вторых, он предложил грандиозный план на будущее. О грозящей миру опасности «Вестминстерский мудрец» заявил 5 марта, выступая в полумраке Вестминстерского колледжа, что в Фултоне, штат Миссури, в присутствии президента Соединенных Штатов Трумэна. Тогда Черчилль впервые заговорил о «железном занавесе» (это выражение в один миг облетело весь мир), пугая слушателей тем, что через некоторое время пол-Европы окажется во власти тоталитаризма. В полутемной аудитории колледжа Черчилль вещал наподобие ветхозаветного пророка о том, что на землю вновь может вернуться «каменный век на сверкающих крылах науки».

В действительности же Черчилль рассчитывал одним махом укрепить англо-американский союз и воздвигнуть надежный барьер между Западом и Советским Союзом. Поэтому его речь можно было разделить на две логически взаимосвязанные части.

«Нельзя, — начал он, — ни предотвратить войну, ни объединить нации без того, что я называю братским союзом англоязычных народов. А это подразумевает особые отношения между Британским Содружеством Наций, Британской империей и Соединенными Штатами Америки». Затем Черчилль принялся загадывать на будущее: «Быть может, настанет день, когда в англоязычных странах будет единое гражданство». После чего он перешел в лобовую атаку захватнической политики сталинского режима: «Сумрак опустился на международную политическую арену, некогда освещенную лучами общей победы. Никто не ведает ни намерений советской России, ни захватнических планов международных коммунистических организаций (...). От Щецина на Балтийском море до Триеста на Адриатическом „железный занавес“ разделил европейский континент. По ту сторону этого барьера оказались древние столицы Центральной и Восточной Европы — Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София. Население всех этих знаменитых городов перешло в советский лагерь и находится не только под сильным влиянием Москвы, но и под ее жестким контролем» [375] Дэвид Кэннедайн, TheSpeechesofWinstonChurchill, London, Penguin Books, 1990 г., с. 301—304. . Надо заметить, что выражение «железный занавес» было не новым. О «железном занавесе» говорили делегаты партии лейбористов, приглашенные в Советский Союз еще в двадцатые годы. Сам Черчилль также не раз прибегал к нему — в двух адресованных Трумэну телеграммах — от 12 мая и 4 июня 1945 года, а также 16 августа, во время жарких дебатов в палате общин. Любопытно, что и Геббельс в своей статье «Рейх», написанной 24 февраля 1945 года, предупреждал немецкий народ о том, что в случае дальнейшего продвижения Красной армии «железный занавес» упадет и на завоеванные территории [376] См. Генри Б. Райэн, «A New Look at Churchill's „Iron Curtain“ Speech», Historical Journal, 22, 4, 1979 г., с. 895—920. . Однако очевидно, что именно выступление Черчилля в Фултоне, получившее широкий резонанс, «подарило» этому выражению мировую известность.

Тем не менее мировая общественность в основном отнеслась к речи Черчилля неодобрительно. Разумеется, о реакции коммунистического лагеря и говорить не приходится. Там в очередной раз сочли неугомонного аристократа забиякой, которому не давала покоя его застарелая ненависть к Советскому Союзу. Даже в Англии выступление лидера оппозиции восприняли крайне отрицательно. Прежде всего потому, что Черчилль не предупредил о резком содержании своей речи ни Эттли, премьер-министра, ни министерство иностранных дел, один только лорд Галифакс, посол Британии в Вашингтоне, был посвящен в эту тайну. Кроме того, не только лейбористы, но и некоторые консерваторы, игравшие в партии далеко не последнюю роль, — такие, как Иден, Макмиллан, Батлер, посчитали, что Уинстон зашел слишком, слишком далеко. Большинство граждан Британии разделяли это мнение. В Соединенных Штатах акцент, сделанный Черчиллем на англо-американском сотрудничестве, многие истолковали как неуместное давление на американские власти с целью вынудить их к заключению военного альянса, а также как тактический ход лицемерного британца, не желавшего подчиняться правилам ООН. Американские руководители не захотели против воли вставать под знамена бывшего премьер-министра Британии, которому вздумалось начать антисоветский крестовый поход, хотя кое-кто в мировой общественности задавался вопросом: а может быть, он и прав, как десять лет назад, справедливо предупреждая о Гитлере?