Луи Жаколио - Сердар

Сибарит вел здесь жизнь вполне подходящую его вкусам. Свежая дичь каждый день, великолепная форель из озера, изобилие всевозможных тропических плодов, затем паштеты из гусиной печенки, норвежские анчоусы, икра, копченая лососина, окорока и т.д., всего не перечислить.

Прибавьте ко всему этому лучшие вина Франции и Венгрии, бесчисленное количество ящиков с крепким портером и индийским элем, полку с ликерами, и вы поймете, как должен был наслаждаться Барнет среди такого изобилия.

Он ни в чем не терпел недостатка, даже в дружбе, этой усладе жизни, на которую так скупы боги, что она встречается на земле лишь в виде исключения. Барнет встретил Барбассона, как Барбассон встретил Барнета. Они дополняли друг друга, и посмотрите, сколько сходства между ними! Один родился в Марселе, другой в Нью-Йорке, в двух морских портах. Оба почти в одно и то же время были выгнаны своими отцами. Оба получили от почтенных виновников их существования одно и то же предсказание, что их или расстреляют, или повесят.

Заметьте, что в данный момент они находились по дороге к тому или к другому, и остановка была только за выбором. Оба бродили по всему миру и практиковались в разных ремеслах. Если Барбассон был адмиралом без флота у его величества султана маскатского, то Барнет был артиллерийским генералом без пушек у экс-раджи Ауда.

Они были связаны узами такой тесной дружбы, что Барбассон-Орест не мог обойтись без Барнета-Пилада, а Пилад-Барнет не мог обойтись без Ореста-Барбассона. Они пользовались жизнью, не заботясь о завтрашнем дне.

Одна только мысль мешала им быть совершенно счастливыми: доказательство того, что нет полного счастья на земле. Англичане в один прекрасный день могли схватить Нану Сахиба. Друзья не сомневались, что найдут способ скрыться, но что будет тогда с ними, после того, как они привыкли к наслаждениям спокойной жизни.

Друзья много раз ломали себе голову над решением этой трудной задачи, когда в одно прекрасное утро Барбассон ворвался в грот, где спал Барнет.

– Нашел! Нашел! – кричал он, как сумасшедший.

– Что такое? – спросил янки.

– Средство устроить наши дела в тот день, когда наш бедный принц…

– Понял, короче!

– Не ты ли рассказывал мне, что твои соотечественники отличаются крайним легкомыслием и какой-то Барнум выманил у них целые миллионы, показывая им кормилицу великого Вашингтона?

– Сущая правда, я сам стоял у дверей и зазывал публику…

– Обставим твоего Барнума! Мы соблазним какого-нибудь индийца.

– Золотом?

– Где ты его возьмешь? Обещаниями… этим мы достаточно богаты.

– Догадываюсь…

– Позволь мне закончить. Мы наденем на него старый ковер, тюрбан и саблю и перевезем его в твою страну.

– Барбассон, ты поражаешь меня!

– Мы будем брать за вход один шиллинг и показывать индийца под именем великого, несравненного Наны Сахиба, который в течение двух лет разбивал все силы Англии.

– Барбассон, ты велик, как мир!..

– Это не твои слова, но все равно, я принимаю их, они сказаны к месту! Мы разбогатеем, купим дом в окрестностях Марселя и будем проводить дни, обладая золотом, бордосским вином и трюфелями.

Друзья бросились в объятия друг друга и с этих пор не беспокоились больше о будущем.

В этот вечер Барнет и Барбассон были особенно веселы и воодушевлены, но их выходки не радовали сегодня Сердара. Он ел с рассеянным видом и все время после своего возвращения в Нухурмур был мрачен и чем-то озабочен. Он не обращал даже внимания на Тота-Ведду, который, сидя на корточках, ловил на лету, как собака, все, что ему бросали.

Отсутствие Нариндры, уехавшего в Бомбей за получением европейской почты, которая приходила туда для Сердара на имя одного члена общества «Духи вод», внушало ему дурное предчувствие. Он не мог определить своих чувств, но ему казалось, что в воздухе висела какая-то опасность, против которой он был бессилен.

Десять лет жизни Сердар употребил на то, чтобы соединить и держать в своих руках все нити обширного заговора, который должен был навсегда уничтожить английское владычество на берегах Ганга. И вот, когда у англичан оставалось всего только три города, Калькутта, Бомбей и Мадрас, он не смог заставить вождей восстания идти на эти города и только потом приниматься за восстановление трона в Дели. Он никак не мог заставить их понять, что реставрация могольской империи, заменив одно господство другим, парализует восстание, превратит его в обыкновенный бунт, а не народное движение. Когда юг Индии, не желавший владычества мусульман, отказался от участия в восстании, Сердар понял, что победа англичан – вопрос времени.