Луи Жаколио - Сердар

– Что случилось? – шепотом спросил его Кишная. – Почему ты не идешь дальше?

– Ты не слышал?

– Что?

– Крик гелло!

– Неужели нам ложиться посреди горы из-за того только, что этой зловещей птице нравится нарушать тишину ночи своим отвратительным пением? В таком случае пропусти меня вперед, мне не хочется оставаться здесь.

Веллаен, возвращенный этими словами к действительности, не пожелал идти сзади. Он был убежден, что спереди на них никто не набросится, и с новым задором пустился дальше. Можно было подумать, что страх придал ему крылья. Моментально опередил он на двадцать пять – тридцать шагов своего спутника, который продолжал идти все в том же ровном темпе, не замедляя и не ускоряя его.

Не зная того, приближались они к роковому месту. Еще несколько шагов, и зловещее пророчество гелло должно исполниться… Сердар уже замечает едва различимую тень, которая растет… удлиняется… Притаившись с охотничьим ножом в руке, он ждет врага с лихорадочным нетерпением… Хотя порой в благородной душе этого человека появляется сомнение. Имеет ли он право убивать человека, притаившись в засаде? Человек тот, правда, хотел его смерти. Утром он мог убить этого человека двадцать раз в порядке законной самозащиты. Но теперь, когда это в прошлом, имеет ли он право сам, своей собственной рукой совершить над ним правосудие?

Правосудие! Какая горькая насмешка! Кому должен передать он этого убийцу, чтобы тот получил заслуженное наказание?

Правосудие! Какая это случайная, изменчивая и относительная вещь! Не оно ли преследует и его, не оно ли вооружило против него этого мерзавца и избрало для него такую ужасную смерть, какую только можно придумать?.. Не это ли правосудие будет восхвалять человека, который из тщеславия изменил своим соотечественникам и обещал доставить живым или мертвым первого борца за независимость своей страны, героя индийской революции? И не на его ли стороне должно быть правосудие? Не английское правосудие, разумеется, но правосудие, которое каждый человек представляет как право на защиту, «право на возмездие, или суд Линча», когда он находится в таком обществе, где государственное правосудие его не защищает.

И если он пощадит того человека, кто поручится ему, что завтра он сам не падет под его ударами, и не только он, но товарищи его? Полно! Долой эту смешную чувствительность, это ложное великодушие, не должен ли быть в эту минуту настоящим судьей тот, кто едва не погиб от руки приближающегося теперь негодяя? Нечего медлить, индиец уже в пяти шагах от него… сейчас увидит его, прыгнет назад и убежит!

Сердар бросился вперед… Раздался страшный крик, один-единственный, потому что охотничий нож по самую рукоятку вонзился в тело негодяя, и тот с пронзенным насквозь сердцем упал, как бык, убитый на бойне… и остался недвижим… Он был мертв!

Сердар был смущен… В первый раз убивал он человека в подобной ситуации, но безопасность его товарищей требовала этого, и волнение его постепенно улеглось. Заставив Оджали взять хоботом мертвое тело, он взобрался к нему на спину и приказал как можно быстрее бежать через проход.

А между тем отряд сипаев по-прежнему занимал свой пост. Что же задумал Сердар? Он хотел бросить к ногам сэра Уильяма Брауна, губернатора Цейлона, тело того, кого он считал шпионом, посланным заманить его в ловушку и убить. Не зная в лицо Кишнаю, которого он видел только ночью, и то мельком, у Озера пантер, он и [не подозревал, что принял заклинателя змей за предводителя душителей, тень за добычу.

Веллаен, однако, получил уже давно заслуженное им наказание за множество совершенных им преступлений. Он был сообщником Кишнаи и его приверженцев, которые продавали ему шкуры тигров и пантер, убитых ими в лесах Малабарского побережья, за что он, со своей стороны, поставлял им юных девочек и мальчиков для принесения в жертву на алтаре богини крови и убийства, грозной Кали.

Негодяй похищал подростков тайком. Он заманивал их к себе, где поил одурманивающим зельем, и они засыпали. В таком виде он прятал их на дне повозки под шкурами пантер или тигров и направлялся в джунгли, где отдавал их тхагам, получая взамен глиняную посуду, сандал, корицу и меха – все то, одним словом, чем торговали душители.

Сердар избавил мир, следовательно, от чудовища, такого же опасного, как и Кишная. Не принадлежа к касте душителей и не имея права, как последние, совершать это по своим религиозным убеждениям, он занимался своим гнусным ремеслом исключительно из корыстолюбия.